Сол вспомнил, как называются эти твари. Сколопендры. Они обитают в пыльных пустынях и скалах Коркорана, самого крупного материкового острова Катума.
Сколопендра поползла к Солу. Это путешествие заняло от силы минуту. Тварь на мгновение замерла у колена, а затем полезла вверх. Сол ощутил щекотливые уколы десятков лапок. Тварь была не меньше локтя в длину и казалась мохнатой от несметного числа тонких длинных лапок. Оба конца сколопендры венчались мощными жвалами, несомненно ядовитыми.
— Один укус — и ты будешь умирать сутки, — сказал Керас. — Выплевывая собственные кишки и испражняясь кровью.
Сол и ухом не повел.
— Тебе страшно? — спросил Керас, когда сколопендра полностью залезла на колено Сола и приподнялась, осторожно ощупывая усиками и жвалами его живот и грудь.
— Да, — выдавил Сол, потому что это была правда.
Сколопендра вдруг замерла в десяти сантиметрах от лица Сола — вся и сразу, превратившись в маленькое изваяние. Сол чувствовал, как спина намокла от пота. Не смея шевелиться и даже дышать, он с огромным трудом перевел взгляд от смертельно опасных жвал на капитана.
— Большинство людей к этому моменту получает укус, — сказал Керас. — Меньшинство готовится быть укушенным и теряет рассудок. Очевидно, ты из тех немногих в меньшинстве, кто еще и сохраняет остатки разума. Это хорошо. Как видишь, твоя смерть смотрит тебе в лицо.
Керас на минуту замолчал, чуть наклонив голову.
— У тебя есть только один способ выйти отсюда живым. Говорить правду. Ты понял?
— Да, капитан, — просипел Сол, стараясь унять сердцебиение. Его колотило.
Пальцы капитана блуждали по подлокотникам кресла.
— Я знаю о тебе все, — произнес он. — Мои гранды рассказали мне.
Сол напряженно ждал.
— Этот корабль, — Керас шевельнул пальцем, — со всей его командой принадлежит мне. Включая тебя. Таков закон Золотой дюжины, а мы, свободные сыны зыби, чтим законы. Каждый член экипажа — мой должник. Если бы не я, одни болтались бы на виселице, других скормили крабам, а третьи продолжали гнить в тюрьме. Но теперь все, кто здесь находится, от матроса до моего адъютанта Жизара — свободные люди, за одним единственным изъятием. Их свобода принадлежит мне, и пока они не прослужат на моем корабле положенный срок, покидать «Пиявку» им запрещено. В отличие от правительств Лиги и Конгломерата я свое слово держу. И слово Кераса известно далеко за пределами Дымного моря, по всему Катуму. Мои гранды подтвердят это.
Гримм и Демискур синхронно кивнули.
— Меру свободы каждого подчиненного я определяю сам. Моя власть здесь безгранична. Смотри.
Керас повернулся к Гримму:
— Вырви Т-кристалл из своего лба.
Лсан дрогнул. Его лицо окаменело. Он не произнес ни слова, не стал спорить или просить капитана отменить приказ, слишком гордый для этого. Он медленно поднес одну руку ко лбу, а второй достал из-за пояса тонкий стилет изящной джаханской работы. Взявшись пальцами одной руки за края кристалла, он вставил стилет в зазор между ним и посиневшей кожей. На лице лсана вздулись вены, и без того малокровное, оно посерело и сделалось как у покойника. Из разреза по лицу Гримма потекла черная кровь.
— Достаточно, — махнул Керас рукой.
Гримм убрал оружие и снова замер. Кровь продолжала вяло стекать по его лицу, но он не сделал ничего, чтобы ее стереть.
— Видишь? — Керас выставил вверх палец. — Гримм был отступником-еретиком, он пошел против своего клана из-за темных практик, которые использовал в постижении нангаана. Лсаны приговорили его за это к смерти длиной в сотню лет. Но я спас его. Как и Демискура. И Элиаса. И остальных. У каждого из них своя история, особенная, не похожая на другие, но все эти истории заканчиваются здесь. Как и твоя. Каждый из вас принадлежит мне. А я принадлежу кораблю. Вы можете принадлежать друг другу, быть хозяевами и рабами, друзьями и врагами, но в конечном счете ваша свобода — в моих руках. Ты понял?
— Да, капитан.
— Чудесно. — Керас шевельнулся, устраиваясь в кресле удобнее. — Меня обычно не интересуют бионы. Но твой случай исключение. Учитывая все, что ты совершил и все последствия твоих поступков, я решил лично увидеть тебя. И вот ты здесь. И твоя никчемная жизнь в моих руках, и так будет впредь. Суть в том, что мнения моих грандов насчет тебя разделились. Гримм считает, что тебя нужно убить, прямо сейчас. Демискур полагает, что ты еще принесешь пользу. Все верно?