С телом тринадцатилетнего мальчика драться с «розовым вепрем» не было смысла, и Костя покорно поплёлся к столу «делать уроки».
Боже, как давно это было. Все ненужные знания, саму память о душных уроках и сдохшем от скуки временем, часами Дали, медленно сползающем с изъеденных нудью парт, он оставил с последним звонком. Лишь два любимых предмета: математика и рисование мирили его со школой. Костя мечтал стать художником. Не случилось.
Первой была Литература.
- Страница двадцать шестая, - властный голос Маргариты Раисовны резал воздух над ухом. – Читай!
- А. Е. Крученых «Дыр бул щил...»
«Мать её, розовый гоблин» удовлетворённо кивнула.
- Дыр бул щил убещур скум вы со бу р л эз..., - набор бессмысленных звуков выпал изо рта до крайности разозлённого Гугла и шмякнулся на пол.
- Гениально, - выдохнула Маргарита Раисовна. – Ты только вникни в эти слова: «Дыр бул щил…» - сколько смысла, сколько патетики…, – женщина прослезилась. – Нет, - сказала она решительно, - эти стихи читать нужно стоя. Ну-ка быстро ступай на кухню и принеси табурет.
«Этого ещё не хватало!»
Костя было решился на бунт, но вид Маргариты Раисовны: воспалённый, безумный, его испугал. «Сумасшедшая стерва,» - думал он, волоча из кухни своё унижение.
- Хорошо. Теперь, встань сюда, - приказала мать, указывая на импровизируемый подиум, - и снова прочти стихи. И где твоя бабочка?! – взвизгнула она, только сейчас заметив не стянутый ворот рубашки. - Ты знаешь каких трудов мне стоило купить оранжевую бабочку, неблагодарный мальчишка?! Я для него стараюсь, суечусь, бегаю как савраска, а он…! Где ты дел мою бабочку?!
Терпение Кости лопнуло.
- Да не стану я носить эту дурацкую бабочку! – взорвался он, на мгновенье позабыв о возможных последствиях детского бунта. – И стихи эти дебильные я не буду читать! Нравится этот бред? Сама читай!
От неслыханной дерзости женщина задохнулась.
- Да как ты…, - хватая ртом воздух, она пыталась высказать своё возмущение. – Да как… да как ты… смеешь… на мать… такое…? – и тут её прорвало. – Бездарь! Тупица! Свинья! – орала она на мальчика. – Как ты, недочеловек, можешь судить о гении?! И как ты смеешь перечить мне, твоей матери?! Ты же никто! Никто! Да если бы не я, тебя бы вообще не было…!
- Я не просился на свет….
- Молчать! Ты, недоносок! Скотина! Болван! Выродок! Кретин! Дурак! Идиот…!
«Мать» ругалась со смаком и странной радостью, изрыгая на сына потоки брани и нечеловеческой ненависти, никоим образом не вяжущихся с понятием матери. С каждым новым матерным лаем, изо рта Маргариты Раисовны отлаивался дымный комочек: чёрный как брань и зловонный как зло брань породившее. Стало нечем дышать. Комочки падали на пол и прожигали в нём дырки. От дыма першило во рту. Костя закашлялся.
Между тем, странная метаморфоза стала корёжить тело Маргариты Раисовны: кожа её вспучилась, чёрные зенки вылезли из орбит, губы сложились в знак бесконечности. Адский монстр с искорёженным злобой лицом грозил ему толстым пальцем:
- Я найду на тебя управу, чёртов ублюдок! Ты у меня по струнке ходить будешь! Разба-а-аловали его понимашь! Дык, бык, хрык….
Последнее, нечленораздельное Маргарита Раисовна выплюнула как заглохший мотор предсмертное: «Всё, братцы, я - сдох,» - и застыла как статуя с поднятой вверх рукой.
«Сейчас взорвётся,» - мысль, появившись мгновенно, принудила Костю к действию.
Он отбежал к окну и дрожащими от страха руками распахнул деревянные створки, и как раз вовремя; женщина в розовом плюше вспыхнула как старый диван, облитый керосином, превратив себя в огненный факел. Монстр начал расти, угрожая сжечь комнату и несчастного Костю в придачу. Выбежать из горящего ада не представлялось возможным: многотонная тварь отрезала путь ко спасению. Позвать на помощь? Кого?
- Отец! – крикнул он что есть мочи.
К счастью, Костин отчаянный вопль не исчез в пустоте. Его услышали и помощь пришла. Огромный карп с золотой чешуёй и круглым лицом Петра Петровича торжественно вплыл в окно. Скосив на сына большие глаза, карп печально вздохнул.
- Папа? – удивление Гугла было настолько сильно, что напрочь вышибло страх из детского сердца.
Карп снова вздохнул и неожиданно для Кости выпустил в монстра хорошую струю воды. От холодного душа демон потух. Раздался треск (какой бывает, когда падает дерево) и нечто, изображавшее мать, рухнуло на пол, рассыпавшись в пепел.
Чихая и откашливаясь, Костя смотрел на то, что осталось от матери, силясь вместить в подкошенный разум весь этот адский спектакль. Не найдя объяснений, он просто пнул пепел ногой.