М. Твен
«Предел тупости – рисовать яблоко как оно есть. Нарисуй хотя бы червяка, истерзанного любовью, и пляшущую лангусту с кастаньетами, а над яблоком пускай запорхают слоны, и ты сам увидишь, что яблоко здесь лишнее».
С. Дали
Вторник не задался с самого начала. Он проснулся от страха, за плинтусом, в холодной учительской школы номер один. Норка, в которой он спал, была маленькой, под стать ему, крошечному мышонку, а страх большим, как человек, которым он был во сне. Человек никого не любил. Неуклюжие ноги верзилы топтали цветы, глаза не смотрели на небо; он всё время считал и высчитывал: «Два плюс два – четыре. Три плюс три – шесть,» - не видя, не слыша, не чувствуя бытия.
Ужас был в том, что, проснувшись, мышонок забыл своё имя. Вот так взял, и забыл.
- Это всё человек, - произнёс он с досадой. - Это он спугнул моё имя.
Он долго лежал, размышляя над тем, что без имени он даже не мышь. «Кто я теперь?» - раздумывал бедный зверёк. Он боялся пропасть, растаять в сумрачном мире, ведь когда ты не назван, имя твоё - пустота.
- Я - никто? – вопрошал он немое пространство.
В полночь, последнее эхо стихло на лестничных маршах. Жизнь просыпалась в потаённых, школьных углах, полня бетонного монстра рамплиссажами крыльев и лапок.
- Сегодня, я мышь без имени, - сказал он себе, – но, не без памяти. Я помню пряничный запах из стола Маргариты Раисовны.
Стол дородного завуча, любившей пряники с чаем, стоял как раз напротив норы.
- Пора подумать о завтраке.
Мышонок сладко зевнул и отправился вон из гнезда. Но вот незадача: пустая пивная бутылка перекрыла выход из норки.
- Опять этот Пётр Петрович, - недовольно пискнул мышонок.
Пётр Петрович, школьный физрук, после уроков любил остаться один с бутылочкой «Балтики».
Мышонок вздохнул. Там, за тонной стекла, ждал его пряник. Он было отчаялся: «Я всего лишь мышонок. Как я справлюсь с огромной бутылкой?» - но вспомнив древнюю мудрость, что и капля точит гранит, весело произнёс:
- Я всё-таки зверь.
Он царапал, толкал и даже пытался кусать стеклянного истукана. По чуть-чуть, бездушная вещь отступила и с радостным криком, уставший зверёк протиснулся в узкую щель. «О-о-о, вот теперь я наемся,» - блаженно думал мышонок, взбираясь по ножке стола.
Из маленькой дырочки в правом дальнем углу левого ящика веяло духом обжорства. Пряник был чёрств, но зверёк был слишком голодным, чтобы обращать внимание на такую чепуху как чёрствость и жадно вонзил свои острые зубы в заслуженный приз.
- Как вкусно!
Он ел пока его не раздуло.
- Эх, если бы не нужда, остался бы здесь на неделю.
В чём скрывалась нужда он не помнил. Помнил только о некоем Учёном Коте, который ходил по цепи и рассказывал сказки всякому, кто хотел его слушать.
- Ну конечно! Сказочные уроки!
Променять их на пряник? Ну, нет! Ведь знание – сила (он где-то об этом читал).
- А если так, я пойду и насыщусь, ведь пряник, - мышонок взглянул на остатки трофея, – не вечен.
Тяжёлый и вялый от слишком плотного завтрака, он поплёлся на встречу второй своей незадаче: ставшей предательски узкой для объевшейся мыши дыре. От страха, что он не получит силы и завтра не сможет сразиться с чудачеством физрука, он… похудел.
Луна постучала в окно, напомнив мышонку о времени.
- О, нет! – выбравшись наконец из пряничной западни, он ошалело смотрел на ночное светило. – Уже половина второго. До урока тридцать минут, а класс на другом этаже. Скорее бежать!
Мышонок ринулся к знаниям, боясь, что в трепещущем мире обязательно что-то изменится, если он опоздает.
Лунная зебра сладко спала на холодном полу коридора: свет, тень, свет, тень. Сила света и скорость движения к цели превратили мышонка в подобие факела на опасном для крошечной твари пути: post tenebras lux.[1] По перилам во мрак, вверх, направо, налево; вот и нужная дверь. Мышонок взглянул на луну. Без одной минуты как раз. Он успел, он – молодец!
Счастливый, он шмыгнул в открытую дверью и…, горевшие от усталости лапки утонули в прохладной траве.
Справа и слева, на сколько хватало бусинок-глаз, простиралась мощь леса, такого древнего, что кроны могучих деревьев любовно касались звёзд. Сверху ему улыбалась Селена. Под небом, бархатно-чёрным и по-летнему тёплым, таился невиданный мир: мир сказки, забытый и славный.
- Привет тебе, Лукоморье, - приветствовал место мышонок.
- Привет и тебе, - ответил невидимый дух.
Нежным порывом ветра, дух места направил его к огромному дубу, ветхозаветному Патриарху в цепях, по которым туда, сюда и обратно ходил Кот Учёный – чёрный, как тайна, его породившая.
- Ты вовремя, - взглянув на мышонка, кот довольно кивнул. – Я боялся, что пряник станет тебе помехой.