«Значит, на работе я всё-таки был, - с облегчением подумал Костя. – Уже хорошо».
- В 8.30 мама ушла по своим делам. Как провёл я время без мамы тебя, по-видимому, не интересует, - отчеканил полковник.
- Прости пап, - извинился Костя. – Конечно мне интересно, чем ты тут один занимался, но не сейчас. Ладно?
Отец понимающе кивнул.
- Ты вернулся около восьми и по обычаю не заперся в комнате, а…, - он снова взглянул на Костю, - как послушный сын вымыл руки и сел с нами ужинать. На ужин были котлеты с картошкой, - закончил он рапорт и тут же, глядя сыну в глаза, спросил: – Это ты помнишь?
- Нет, - тихо признался Костя. Затем спохватившись, быстро добавил. – Только маме не говори. Я сам с этим разберусь. Ладно, па?
Пётр Петрович нахмурился, поиграл желваками и со вздохом спросил:
- Что с тобой происходит, сын?
Костя замялся. Рассказать отцу об Игре он не мог, потому что был связан «контрактом». К тому же, одна невесёлая правда породила бы множество правд, о коих он не рискнул бы поведать даже близкому другу.
- Ну…, я пока и сам до конца не понял…. Скажем так. Я решил поучаствовать в некой экспериментальной программе…, цель которой….
«Не дать мне спрыгнуть с высотки,» - услужливо подсказал ему разум.
- …помочь мне познать себя. Как-то так.
От слов Константина отец ещё больше нахмурился.
- Ты что, в секту попал?
- Да ну тебя, па. Какая секта? Это просто… квест такой. Сейчас все во что-то играют. Для поднятия настроения.
Ответ сына полковника не устроил.
- Это что же за квест такой, что напрочь отшибает мозги у человека?
- Ну… он… не настоящий квест, - Костя отвечал наигранно весело, желая внушить отцу, что всё это ерунда, вроде насморка. – Он… виртуальный и поэтому не опасный.
- Ты мне зубы-то не заговаривай, - проворчал Пётр Петрович, буравя сына серым, тяжёлым взглядом. – Знаю я эти ваши квесты…, - полковник вздохнул и тихо добавил: – В нашей конторе много чего разрабатывают… для дураков. Не успеешь опомниться, как окажешься на крыше, а там - пиши пропало, пойдёшь к бесам пиво хлебать.
Костя, услышав о крыше, аж задохнулся: «Неужто папа всё знает?»
- А поподробнее можно, про контору и… крышу?
- Нельзя, - отрезал полковник. – Это тебя не касается. Я сказал это для того, чтобы ты думал, прежде чем соглашаться на всякие там эксперименты.
«Не знает, - Костя выдохнул с облегчением. - Или хитрит,» - добавил зловредный разум.
- Ты не волнуйся, па. Я правда в порядке и… спасибо, что… понял. Маме только не говори, - глупо наморщив лицо повторил свою просьбу Гугл.
Поднявшись с дивана и пожелав, напоследок, спокойной ночи, он вышел из комнаты, оставив отца в глубокой задумчивости.
Действие 6. Первая ступень. Среда.
«Есть два равносильных и противоположных заблуждения относительно бесов. Одни не верят в них, другие верят и питают к ним ненужный и нездоровый интерес. Сами бесы рады обеим ошибкам и с одинаковым восторгом приветствуют и материалиста, и любителя чёрной магии».
К. С. Льюис «Письма Баламута»
Мысли плодились как крысы, мешая заснуть: «Почему мышь почему не собака или слон а кот прикольный я бы мерзавца в цирке за деньги показывал правильный у меня отец не стал поднимать волну и что у них там такого страшного разрабатывают какое-нибудь пси-оружие Фог сказал что он сам по себе может и сам по себе а может и нет вот не полез бы на чёртову крышу ничего бы такого и не было бы хорошо что полез интересно амнезия это признак чего завтра погуглю блин как спать хочется…»
Только к утру полчище мыслей сдалось на милость Морфея, и Костя уснул, рухнув в бессвязный кошмар. С диким воплем: «Ты наш!» - армия розовых кроликов гонялась за ним по Москве. Спасаясь от грызунов, он оказался в каком-то дворе, где здоровый, облезлый кот голосом Маргариты Раисовны звал разделить с ним трапезу: «Кокочка, ну ты только попробуй, селёдка под шубой – класс!» Селёдка под норковой шубой грустно вздыхала. Укрытая душными шкурками цвета корицы, рыба томилась и жутко воняла. От вони Костя проснулся. Серый, осенний рассвет, тихо стучался в окно. Смайлик на стенке показывал пять. Он отвернулся к стене и снова заснул.
Ему снилось, что он, пьяный в дугу, вместе с таким же как он, весёлым Калугиным,[1] пытается плыть по бурной реке в лодке без вёсел. Волны бьются о борт, грохот и вой; и в этом безумии, ошалевший от счастья Сергей орёт ему в ухо: «Дважды два, Костя, это тебе не пара гусей, а пара долбанутых поэтов, плывущих на крокодилах!»