То, что жизнь его кончена, Костя знал точно, как познавший мир Google, с безразличием мёртвой машины, указавший ему на самый короткий и безболезненный путь в немоту: прыжок с небоскрёба - ни боли, ни шанса вернуться обратно.
Решение покончить с собой не было для него спонтанным, каким, возможно, оно бывает в юности, полной порывистой дури и мгновенных обид. Ни безумной любви, ни смертельной болезни, ни творческих мук – ничего, что могло бы назваться «нормальной» причиной для смерти. Взращённый в цепких объятиях материнской заботы, он был стерилен от боли. Пустота. Пустота дышала в затылок как старая бабка в трамвае: гнусно, вонюче, мёрзло.
На четвёртом десятке, случайная мысль: «А собственно зачем я живу?» - и честный ответ: «Ни за чем,» - стали первым шажком на пути к невозврату. Работа, шалые встречи, пиво по вечерам, - он даже собаки себе не завёл. Ни жены, ни детей, и друзей-то – Пашка да Толик. Жизнь его была похожа на старый троллейбус с табличкой на грязном окне «Родительский дом» - «Обрыдлый Билайн», в холодном чреве которого, два надзирателя: мать и хамистый босс по прозвищу «Борька», спорили за право владения мёртвой машиной. Костя, обретший прозвище «Гугл» за вечное: «Гугл Ок», - был лицом из толпы, никем, одним из восьми миллиардов таких же как он «ноунеймов».[1]
Решение зрело как прыщ на лице влетевшего в пубертат салаги; воспалявшись, оно терзало бедного Гугла: стреляло, чесалось, болело. Он выдавливал его из себя, мазал заумственной дрянью, мол, все так живут; «прыщ» успокаивался. Через время всё повторялось. Мир был адом, а смерть – единственным средством от нескончаемой муки.
Чёрные волосы до плеч волосы, роем взбесившихся мух, метались вокруг головы. Привычным движением руки, Костя откинул со лба непослушную чёлку и поднял к небу глаза. Синяя высь обожгла его своей бесконечностью. В этот самый момент, стоя на грани миров, он с отчаянием понял, когда он уйдёт, НИЧЕГО не изменится; солнце всё так же будет светить, небо выситься, люди продолжат свой бег, но, уже без него. НИКТО, кроме матери и отца, даже не вспомнит о нём. Косте стало обидно. Он пытался представить, как будет красиво лететь в потоке тёплого ветра: бросивший вызов смерти герой…. Вместо этого, Костя-Гугл увидел себя лежащим в крови, с вытекшим глазом и сломанным позвоночником. «Чёрт…» От страха он плюнул в чёрную бездну асфальта.
- Плеваться не хорошо, - неожиданный голос чуть не отправил Костю вслед за плевком. – Тем паче москвичу. Вы ведь не инородец какой.
Отпрянув от края бетонной плиты, Константин обернулся.
- Какого чёрта вы здесь творите! – набросился он на незнакомца. – Я из-за вас чуть не свалился с крыши!
Человек вежливо извинился:
- Прошу простить мне мою оплошность. Я не подумал о последствиях внезапного своего появления перед человеком, уверенным, что кроме него, в воскресное утро на крыше никого не будет.
Человек был странен, даже для Москвы, привыкшей к разному, часто бездарному и, как следствие, пошлому и дурному. Человек-невидимка – первое, что приходило на ум при взгляде на незнакомца, господин-никто, безликая маска о которой не можешь вспомнить на утро: чёрточка-нос, чёрточка-губы, жидкие серые волосы, серый костюм, такого же цвета ботинки и портфель в правой руке, одетой в перчатку из кожи. «Мистер Фог,» - окрестил незнакомца Костя.
- Кто вы? – спросил он мужчину.
- Зовите меня мистер Фог.
Костя опешил.
- Вы что, читаете мысли?
- Или вы мои, – парировал мистер Фог.
Константин искренне удивился, быть может, впервые за долгое время.
- Ок, мистер Фог. Что вы хотите? Или, может, вы просто гуляете здесь, как и я?
Лицо мистера Фога не дрогнуло. Шутки он не отметил.
- Я не гуляю как вы, - бесстрастно ответил мужчина. - Я пришёл предложить вам Игру.
- Это что, шутка такая?
- Разве я похож на того, кто любит шутить?
Зло к себе, как это часто случается со слабыми душами, вдруг, обернулось против «мистера незнакомца».
- Вы похожи на призрак клоуна, продавшего душу дьяволу за вечный аншлаг, – сорвался Гугл на серого человека. - А может вы терминатор? Сы-грай… со-мной… или… я… те-бя… съем…, - он хохотнул слишком визгливо для человека вменяемого. – Я тут между прочим делом занят. Вас что, в конторе не научили, что предлагать свои дурацкие услуги самоубийце – верх бестактности? Почему бы вам не поискать кого-то внизу? Почему именно я и именно в тот самый момент, когда…? Знаете, что, мистер, - тон его стал угрожающим, - катитесь-ка вы туда, откуда пришли и не мешайте мне закончить начатое!
Ни один мускул не дрогнул на бесцветном лице мистера Фога. Казалось, что он даже не слышал обидных слов своего собеседника.