Чья-то огромная босая ступня, покрытая рыжей шерстью, шлёпнувшись возле него, едва не раздавила поражённого своею малостью Гугла; кто-то очень большой, обдав его вонью, прошёлся рядом от дрожащего в страхе разума.
«Великаны?!»
Гугл понял, что нужно бежать, как можно быстрее и дальше от места, но…, как он не рыпался, не пытался, не смог сдвинуться с места. Костя поднёс к глазам свои «руки» и вскрикнул от ужаса:
«Я – дерево!»
Как же здорово было тянуть руки-листья к высокому небу, нежиться в тёплых лучах восходящего солнца, слышать жизнь, суетливо снующую мимо него. Росток потянулся, прикрыл голубые глаза и, вынырнув из тумана, подставил солнцу лицо; похожий на юного эльфа (как если бы кто-то вырезал его из тростинки), юный дубок был поистине счастлив.
Раннее утро скользило над городом омывая теплом остывший за ночь асфальт и бетонные плиты домов. Москва просыпалась.
Зевая и хмурясь на солнце хоббиты шли на работу. Вечно спешащие, равнодушно слепые, не замечая вокруг ничего, они обходили его как чей-то плевок, морща угрюмые лбы в недовольстве и злобе.
- Доброе утро! – приветствовал прохожих юный дубок. Он немного подрос и стал заметен для хоббитов.
Но маленькие люди пугались его доброты, как будто добро было чем-то опасным, объявленным вне закона и наказуемым. Они проходили молча, сутулясь под тяжестью зла, и ни «доброе утро» дубка, ни само, без сомнения, доброе утро, не радовали их.
– Я возродился! – не унимался дубок, слишком счастливый, чтобы заметить, что в новой Москве он - ненужная жизнь. – Скоро я вырасту и стану могучим деревом. Небесные птицы обретут в моей кроне надёжный приют. Я укрою людей от дождя, буду красивым и разным. Ветер, играя с моими листьями станет петь вам о мире....
- Ну, чего раскричался?!
От грубого окрика дуб вздрогнул. Уродливый дворник Василий, в грубом комбинезоне на голое тело и кирзовых сапогах, стоял перед ним, слишком пьяный и злой для добра. Морща маленький лоб и скалясь кривыми зубами, он тщетно пытался понять, что за странный предмет возник у него не пути. «Предмет» казался до боли знакомым нетрезвому орку, но вспомнить название Вася не мог и это его бесило.
– Ты кто такой?! – не дожидаясь ответа на первый вопрос рявкнул рассерженный орк.
– Я - Костя....
«Почему я назвался человеческим именем?» - дубок решил, что с этой загадкой он справится позже.
– Э-э-э..., я – дуб из рода деревьев, семейства Буковых. Я вернулся.
- Чего?
- Я вернулся домой. С добрым вас утром.
Вася наморщил лоб и зло прорычал:
– Не положено!
Дуб растерялся.
– Что не положено?
– Не положено и всё, – орк явно был горд своей властью - хотя бы над деревом. – На моей территории всё не положено.
– Как это всё? – удивился дубок. - И даже дышать?
Орк пошатнулся и, если бы не метла, о которую он опирался, упал бы на грязный асфальт. Красные его зенки бестолково смотрели на юный дубок. В слишком маленькой, по отношению к туловищу, голове Васи вершилась история. Мысли его (явно с хорошего бодуна), ведомые алчным желанием хозяина нагреться на дереве, наскакивали друг на друга, падали и с трудом подымались обратно. Орк о чём-то мычал, пытаясь понять, сможет ли дуб ему заплатить.
– Дышать...? – шмыгая коротким носом, переспросил дворник и быстро назначил цену: – Пол-литра «Столичной» и дыши сколько влезет.
От такого нахальства дуб рассердился. Если каждый подвыпивший орк будет устанавливать правила кому и как жить «на его территории», что же станется с Лукоморьем?
– Нет у меня пол-литра, а если бы и была, право свободно жить и дышать даровано Богом. Вы, Василий, Бог?
От простого вопроса орка заклинило. Бог? Не знал Вася Бога. Хозяина – знал, начальника – знал, о Боге даже не слышал. Он решил, что дерево над ним насмехается. Василий набычился и поднял метлу. Злая усмешка исказила и без того безобразную морду орка.
– А вот как я сломаю тебя?
Дуб возмутился.
– За что? По какому праву?
– А вот по такому, – Вася вдруг вспомнил, где он видел «наглую рожу». Он бросил метлу и огромной ручищей ткнул в стену дома. На большом, пожелтевшем от времени плакате в середину листа, был нарисован дуб и надпись под ним: «Дерево – враг государства, – и ниже: – Каждое найденное в городе дерево подлежит немедленному уничтожению».
– Читай, коли умеешь.
Читать дуб умел; память жёлудя сохранила прежние навыки. Удивление, нет, крайняя форма изумления заставила листья съёжиться.
- Деревья людям враги? Как такое возможно? Кто тот безумец, объявивший нас вне закона? – обратился он к орку.