- …и я смету эту нечисть! – крикнул Патриарх во всё своё деревянное горло.
Костя вздохнул; они как раз подходили к логову Сарумана, и он увидел, как темно это место.
Чёрная башня, стоявшая на месте Кремля, пугала своей безнаказанностью. Вседозволенность власти, чужеродной и злой, сочилась сквозь поры гранита, наполняя воздух Москвы отравленным смрадом. Башня встретила их в презрении сильного, как человек таракана, с единственным желанием избавиться от наглого насекомого.
«А где же Кремль?» - недоумевал Костя, глядя на вроде бы знакомое, но такое незнакомое место.
«Кремль? - удивился Патриарха. – Не слышал о таком. Здесь был дворец. Окружённый златоглавыми церквями, теремами и садами, он сверкал своей белизной и дышал благолепием».
«Ясно».
Мужчина решил, что самое правильное в его положении, ничему не удивляться, а только смотреть и наблюдать, понимая себя как невольного участника событий не им придуманных.
Дойдя до намеченной цели, дуб, разбив корнями асфальт, врос в чёрную почву аккурат перед входом с твёрдым намерением вынудить захватчика выйти на праведный бой.
«Благородство здесь не поможет, – тут же вздохнул всезнающий Гугл. – Саруман не такой дурак, чтобы снова попасться на ту же удочку».
«Он не сможет мне не ответить,» – гневно сказал Патриарх; вздохнув по глубже, он крикнул в сторону башни:
– Саруман! Я, Патриарх, Хранитель земли Лукоморья, вызываю тебя на праведный бой! Выйди и сразись со мной, если ты не трус!
Ответом ему был хохот троллей, толпой окруживших дерево. Василий Шайтанович хохотал громче всех, в тайне надеясь, что смех в пользу власти, возвысит его над собратьями. Несколько хоббитов, примкнувших к походу, стояло поодаль. Безмолвно с надеждой взирали они на Патриарха, давя возмущение властью суровым сопением.
Костя разглядывал башню, сравнивая её с другой, виденной им в фильме «Властелин Колец». Башни были похожи: обе чёрные, обе высокие, обе весьма и весьма агрессивные, без окон и каких-либо зримых дверей, с единственным отличием: башня из Лукоморья была помечена надписью «Saruman Corporated».
«Не-е-е, этот не выйдет, – невесело хмыкнул Гугл. - Хоть сто лет столбом здесь простой».
– Саруман, выходи!
Башня молчала.
- Я буду стоять хоть сто лет, пока ты, грязный разбойник не выйдешь! – Патриарх тряхнул «головой» в знак решимости простоять перед невидимым входом сколько придётся.
Напряжение стало почти осязаемым; воздух стал липким, будто кто-то невидимый и большой потел возле башни. В полдень, в монолите гранита распахнулось окно; в чёрном проёме возникла премерзкая рожа и крикнула в тишину:
– Кто здесь звал Сарумана?!
Рожа в окне и голос ей принадлежащий, показались Косте знакомыми. Запахло театром.
«Ну конечно! Мишаня! - воскликнул он и тут же задался вопросом. – Что этот гад здесь делает и как, скажите на милость, он оказался в башне?»
– Ты кто? – спросил Патриарх наглую морду.
– Я - Саруман.
«Врёт, гадина!» – Костя аж задохнулся.
- Ты лжёшь, незнакомое мне существо!
Мишаня крякнул и склонил голову на бок.
– Ну ладно, – сознался упырь. - Я не Саруман, но я его замещаю.
– Как твоё имя?
– Зови меня Жан Габен.
«Вот ведь скотина! – возмущение Гугла достигло предела. – Какое имя изгадил! Эй, Патриарх, врежь ему как следует от меня!»
– Зови своего хозяина! – приказал Патриарх, не обращая внимание на задетые чувства Кости.
Мишаня хихикнул.
- Господин Саруман в отъезде и будет не скоро, - проговорил он с усмешкой.
Дуб на мгновенье задумался.
– Я вижу ты лжёшь мне, но я подожду.
Рожа кивнула и скрылась в окне. Костя напрягся. Ощущение близкой беды накрыло его с головой.
«Послушай меня, Патриарх, - обратился он к дереву, – никто не выйдет. Этот чёртов колдун тянет время, и только. Нужно напасть на башню сейчас. Потом будет поздно».
«Я буду ждать».
«Чего?!»
Спокойствие дерева Костю бесило. «Неужели он не понимает, что его игра «по-честному» равносильна самоубийству? Благородный глупец! С такими как Саруман нужно играть по их правилам…»
Патриарх ему не ответил. Казалось, дерево просто уснуло, подставив красивые ветви горячему солнцу.
Время тянулось медленно. Тролли с дворником Васей, в ожидании воли Хозяина, резались в карты, хоббиты тоже уселись в сторонке в кружок и тихо о чём-то шептались.
Костя пребывал в растерянности. Мысли его совсем потерялись в огромной и душной толпе персонажей. Пушкин, Толкин, хоббиты, гоблины, червь, Саруман: всё смешалось в голове у бедного Гугла. «А есть ли вообще Саруман? - думал Костя, глядя глазами дерева на мёртвую башню. – По книге, Саруман давно умер. А этот Мишаня? Как он попал в этот мир? Сбежал от Мойдодыра, прогрыз в перегородке дыру и прикинулся Саруманом? Чушь! Чтобы превратить Лукоморье в выжженный концлагерь, для этого нужно время..., а прошло-то…, - он вспомнил своё дежавю и ему стало дурно. - Если Игра так запросто расправляется со временем, где гарантии, что я вернусь в своё время и место? Что я вообще вернусь… Вдруг что-нибудь заколодит и я навечно останусь в Игре?» Если бы у Кости была бы возможность схватиться за голову, он тотчас бы это сделал. Вместо этого он решительно «взял себя в руки». «Ну, хватит! - приказал он себе. – Не хватало только, чтобы на одного чокнутого в дереве стало больше; здесь и без того тесно. Это Игра. Ты вернёшься домой в положенный срок и забудешь о Лукоморье как о страшном кошмаре».