– И не сомневайся! – заулыбалась торговка, чуя удачную сделку. - Других здесь не держим. Бери! Это единственный экземпляр.
– Можно? – женщина сложила ладони, давая понять продавщице, что хочет, перед покупкой, как следует рассмотреть зверушку.
– За потрогать денег не берём, – разрешила противная баба. – Только ничего ему не оторви, – прибавила она строго, отдавая блондинке несчастного зверя.
В тёплых ладонях хорошенькой женщины Костя расслабился. Наконец он вздохнул полной грудью и смог оглядеться. Он был мал, наг и бесконечно напуган. Огромные голубые глаза, обрамлённые густыми ресницами, беспардонно пялились на его причиндалы. Он тут же прикрылся руками и жалобно огляделся в поисках выхода. Мысли его лихорадило. Он вспомнил детскую книжку про Гулливера и ему стало нехорошо. «И как меня угораздило?» Он попытался вспомнить, где и когда его могло угораздить, но кроме как недавнего ужина с крысой ничего не припомнил. «Я пропал. Совсем пропал, – решил для себя мужчина. – Если блондинка меня не возьмёт...» Усилием воли Костя заставил себя не думать, что будет, если блондинка его не возьмёт.
– А запаха от него в квартире не будет?
Ответ торговки Костю убил:
– А ты его кастрируй. Ни запаха, ни проблем по весне.
Блондинка вздохнула и задала свой последний вопрос:
– А клетка у вас есть? А то мне ехать в Свиблово.
Клетка у бабы нашлась; деревянная с железными прутьями, насквозь пропахшая болью тварей в ней обитаемых, с клочками газеты вместо опилок.
Всю дорогу до нового дома, согретый в тёплом метро, Костя, свернувшись калачиком, плакал навзрыд, проклиная жестоких людей за юдоль ему уготованную. «Лучше смерть, чем неволя,» – твердил он себе, впрочем, не веря, что это исполнится.
Ночью, наевшись кошачьего корма, он долго ворочался в вате, заботами новой хозяйки, теперь, устилавшей дно его камеры. «Напиться бы...,» – вздыхал мужчина, слишком подавленный и растерянный для чего-то разумного.
Часы пробили двенадцать. Он скорее почувствовал, чем увидел, что в комнату кто-то вошёл. Что-то большое и тёмное, неслышно ступая по полу, пробиралось к нему. «Надеюсь, тварь меня не сожрёт,» – со страхом подумал Костя.
– Ты кто? – спросил он пришельца.
– Я твоя Гегемония.
– Чего тебе надо?
– Поговорить.
Огромный грызун, передвигаясь на задних лапах, ловко прошлёпал к клетке и уставился на человека с тем же выражением гадливости, с каким когда-то смотрела на крысу Костина мать.
– Ну говори, коль пришла, - буркнул Костя, на всякий случай руками прикрыв свои причиндалы.
– Я вот, что хотела спросить. Ты зачем меня спас?
От вопроса, мужчина, вначале удивился, затем рассердился на зверя.
– А что, не надо было? – ответил он вопросом на вопрос.
– Да нет, я не в накладе. Просто интересно. Согласись, узнать причину превращения дуралея в приличного человека стоит того, чтобы рискнуть пробраться в твой сон.
– В мой сон? – Гугл ухватился за слова Гегемонии как за спасательный круг. – Ты сказала, в мой сон?
– А ты что думаешь, что это реальность? – крыса рассмеялась хрипло и зло. – Это я в клетке, а ты в тёплой постели храпишь и мешаешь мне..., – зверюга запнулась.
Камень свалился с души Константина. «Я сплю – это всё, что я должен знать».
- Ну так что, ответишь мне на вопрос?
Мужчина задумался. Это сон и, стало быть, сказать он может всё, что угодно, даже правду. А может вообще ничего не говорить, а просто послать Гегемонию куда подальше, зарыться в вату и, заснув, просто выйти из сна.
- Не знаю, зачем я тебя купил, - ответил он крысе. – Нашло на меня после…, - Костя хотел сказать «общения с Патриархом», но, споткнувшись на слове, неуклюже смял предложение, - обеда.
- Ну да…, - было видно, что крыса ему не поверила.
- А чего ты хотела?! – взвился сиделец. – Ты сама назвала меня дуралеем. Если ты ждала от меня чего-то другого, так ты ошиблась. Я не святой. Никогда им не был и вряд ли когда-нибудь стану. Понятно тебе? И вообще, вали-ка ты из моего сна, покуда я не проснулся.
- И всё же, - задумчиво произнесла Гегемония, - ты меня спас, и за это я тебе помогу….
Костя хотел рассмеяться, ответить ей грубостью, мол, как крыса может помочь ему, человеку, но тут он проснулся.
Яркое утро, без намёка на дождь, вторглось в пространство Костиной клети пугающим откровеньем: а свободен ли он? «Сейчас постучит,» – хмурясь в подушку подумал мужчина. И точно. Вечное дежавю, голосом матери стукнуло в дверь отрывистым лаем:
- Кока кому говорю вставай мы с папой уходим завтрак готов и не забудь покормить свою крысу!
«К чёрту всё». Он повернулся к стене и снова уснул. Проснулся Костя только к полудню. Непривычная, оглушающая тишина стояла в бункере и страшная мысль, что он оказался в Игре снова минуя разум, скрутила ему желудок. «Я наказан за крысу, – промелькнуло в сознании. Морщась от боли, мужчина сел на кровати. – Вот сейчас войдёт Гегемония и уморит меня вопросами о смысле жизни,» – он невесело усмехнулся.