И всё же….
Пепел Патриарха стучал в его сердце; пока чуть слышно, - то нарастая, то затихая под натиском жизни, - но всё же стучал, тихим набатом призывая Костю проснуться от мёртвого сна.
Гугл напялил очки со вздохом Сизифа. Вечный Шабат отменялся. Для себя он решил, что пройдёт следующий уровень даже голым и, если понадобится, будет снова гореть или - что ещё хуже - говорить с Гегемонией о смысле жизни и чёрт знает о чём ещё, назло Фогу и всем тем, кто стремился влезть в его душу.
Действие 10. Первая ступень. Суббота.
«Молитва – это сила. Она затрагивает вечные силы и управляет ими. Она приводит к действию Бога».
Аксель Смит
Он снова был в клетке и это не было сном. Он был в Игре, в её адской фантазии вскормленной собственной памятью: вечно неспящей, зловредной и мстивой.[1] Он это понял.
Гигантская клетка стояла в огромном зиндане, тёмном и мрачном как жизнь её обитателей; стены зловещей утробы терялись где-то во мраке и вздыхали оттуда тяжёлым китом. Ни окон, ни дверей, только решётка да тьма за периметром жизни. Шестиметровые прутья в толщину арматуры странно светились. Холодный неоновый блеск, исходивший от них, давал достаточно света, чтобы узреть всю безнадёжность проклятого места.
Решётка тихо гудела. Костя знал этот страшный, пугающий звук могущества человека над тварью. Благополучие смертных, всегда стоящее над, сто лет как опутало мир проводами бездушия и душило, душило природу как душит паук невинную жертву, считая, что душит жертву по праву.
По звуку он понял, - прутья под напряжением. Единственным местом, безопасным для жизни, был пол из дубовых досок, старых, но очень прочных на вид. «Вот ведь твари…, хапнули мой сон и тупо переработали его под свои нужды, - Костя аж фыркнул от возмущения. – Компиляторы хреновы». Он ощупал себя и тихо выругался. Его обнажённое тело было прикрыто длинной рубахой из льна. Ни трусов, ни привычных кроссовок. «Одно утешение, я здесь ненадолго. Подговорю мужиков, найдём выключатель и свалим отсюда. Нас много...,» - он огляделся.
Не люди - пятна серого страха сидели, стояли вокруг и около Кости. Мужчины и женщины, в бездействии смертных, полнили ужас Игры. Теперь лишь прошлого тени: босые, в рубахах до пят, мерцали они, ни живые, ни мёртвые, и от этого зрелища Гугла заколотило.
Серые лица, пустые глаза, люди казались призраками, на всё согласными и безразличными к жизни. «Нежить… – мелькнула безумная мысль. – Нет..., пожалуй, всё-таки люди...» Молодые и старые, как термиты в сосновом гробу, едва шевелились в жутком пространстве темницы. Безразличие «трупов» пугало.
Дополняла картинку мёртвая тишина с мерным стучанием голых ступней о деревянные спицы огромного беличьего колеса; в механизме кто-то пыхтел. Звук дурной бесконечности, сводящий с ума, пах леденящей душу фатальностью; так звучит приговор из безжалостных уст судии, шёпот смерти за дверью. Костя поёжился. «Посмотрим, посмотрим…, - сказал он себе. - Это всего лишь Игра, фантазия, сон наконец».
Ко всем несчастьям Гугла, прибавилось раздражение от грубого льна. Тело чесалось зверски, и мужчина подумал, а не сбросить ли к чёрту колючее рубище? «Подумаешь, бабы...» Затем, его взгляд скользнул по старухе в платочке, и он засмущался: «Да ну её к лешему. Бабы ведь тут...»
Он почти был уверен, что люди (в данном случае, женщины), как и клеть, и одежда на нём - злая шутка задротов, работающих на Фога, но что-то было не так и он решил пока не выпендриваться с бесплатным стриптизом.
Дошедший до самых глубин виртуального ада, наученный опытом, он стал наблюдать за людьми. «Фог (или тот, кто эту Игру придумал) хоть и скотина, но не садист – надежду оставил. Мне помогали. Мой двойник, отец, кот, Умывальник – условные маяки, выход, подсказка. Нужно только найти среди этой толпы виртуальных болванов нужного мне человека. Сделать правильный выбор. А дальше всё покатится как по маслу. Думай, дубина.... Думай...»
Только двое из массы людей привлекли внимание Гугла: всё та же старуха в белом платочке и мужчина лет тридцати, внимательно изучающий прутья. Между старухой и мужиком Костя выбрал второго. С бледным лицом Торквемады, коротко стриженный, тот изучал конструкцию клетки, как делал бы учёный или военный: с пониманием увиденного и невольным преклонением перед мастером, создавшим орудие зла.