Скорее из-за врождённой привычки замечать необычное, чем из действительного интереса к старухе, в дальнем углу своего подсознания, Костя поставил скромную галочку рядом с вопросом о том, почему ни у кого кроме неё нет головного убора.
Наблюдая за тем, как бабка, со спокойствием Будды, мусолит морковь, он думал о том, что клетка не место для мыслящего человека и что он обязательно отсюда выберется.
Прежде в Игре он был один (персонажи не в счёт). Конечно, психов в жизни хватало; не он первый, не он последний, кто отправился решать свои проблемы на крышу. Это понятно. Возможно, так же, что Игра была многопользовательской и вероятность того, что несколько игроков пересекутся в общем пространстве ада, была высока. И всё же…, наличие чужаков Костю смущало. Он привык к своему одиночеству. Как говорится, сам нагадил – сам убирай. Теперь же, дурацкая совесть била в висок настойчивой мыслью, что придётся думать ещё и об этих несчастных. Правда, существовала вероятность того, что все эти люди – были не люди, а созданные Игрой персонажи, и Николай ему просто соврал, и тогда… «Всего-то делов, найти выход и смыться отсюда,» - Гугл повеселел.
Дни Костя считал по моркови; кормили раз в день, поэтому время обеда и стало своеобразной зарубкой на виртуальном стволе. Еды хватало. Морковку давали без ограничения - бери сколько съешь и в первый свой день он съел семь или восемь морковок. Остатки еды, удивительным образом, исчезали сразу после кормёжки. Мусора не было, как не было и иной человеческой грязи. Клетка блюла чистоту. Очень быстро морковь обрыдла; мужской организм стал противиться корнеплодам. Три, максимум четыре морковки и – баста. Желудок требовал мяса.
Прошла неделя. Они с военным не то, чтобы сдружились, - стали приятелями. Коле, умеющему и желающему говорить, требовался слушатель, Косте – возможный помощник. Нескончаемые проповеди о смысле жизни и прочей ерунде, поначалу, забавляли мужчину. Очень быстро «возвышенная хрень» стала Костю бесить. Взятые из интернета сентенции, типа: «Что человек, когда он занят только сном и едой? Животное, не больше».[3] Или: «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идёт на бой!»[4] – из уст Николая выходили неискренними и заурядными. Он говорил и бездействовал, бездействовал и говорил.
Прутья темницы, действительно, были железными (Костя проверил) и тонкими. Если бы не ток, проблема с побегом решилась бы за минуту. В уплату за приятельство, Николай согласился повторно отбить у «крыс» колесо, но, получив достойный отпор, как-то быстро сдался, оставив в чужих изречениях волю и мысли бороться с системой. Он всё чаще стал поглядывать в сторону «падших» нехорошим, голодным взглядом и взгляд этот Костю пугал.
За неимением кроватей или просто матрасов спать приходилось на досках отчего тело Кости ужасно болело. Свет от прутьев нервировал. Запах жареной курицы стал не просто навязчивым. Курица стала сниться ему. Он жаловался ей на жизнь, а она в ответ безголово кивала ему, мол всё понимаю и сожалею о твоём положении. Костя смотрел на её прожаренные бока и во сне захлёбывался слюной. Он просыпался покрытый испариной и долго лежал без сна, раздражаясь на звуки.
Ещё через неделю его приятель военный сам сделался «крысой». Запах сытной еды повредил его разум; взбешённый видом жрущего главаря, он набросился на него, избил и, с безумным взглядом убийцы в потемневших глазах, доел куриную гузку. Затем, лейтенант объявил себя новым мессией. После драки он бегал пол дня, пока его, еле живого, не выволокли из чёртового колеса его новые братья. Первую свою курицу, сброшенную ему в контейнере на следующий день, Коля сожрал с костями, рыча и чавкая как изголодавшийся зверь.
От вида падшего лейтенанта, Костю заколотило. «Неужели, среди всей этой массы амёб я не найду человека? - вопрошал про себя испуганный Гугл. – Да быть такого не может!» Отпихнув морковку ногой, он поднялся с дубового пола и вышел в толпу, впервые в жизни призвав себя слушать:
- Э, народ! Хватит жрать эту дрянь! Вы же не зайцы! Очнитесь! Это только Игра! Ваша жизнь здесь – всего лишь иллюзия! Вспомните откуда вы родом! Давайте закончим этот дурацкий театр и дружно вернёмся домой! Всё, что нам нужно - разогнать эту чёртову дюжину!
Он указал на пожирающих мясо «крыс», с любопытством удава уставившихся на него как на явно слетевшего с катушек кролика. Народ, потупив глаза, поспешил отойти от Кости на безопасное расстояние. Буйных здесь не любили.
Гугл почувствовал, как в душе закипела злость на «трусливых ублюдков». «Ну что за народ, - досадовал он, внимая молчанию смиренного стада. – Легче проповедовать птицам в небе и рыбам в воде, чем этим двуногим болванам».