– Вы Пифия? – спросил он с надеждой.
Бабка махнула рукой, как бы заклиная: «Чур меня».
- И слов-то таких не знаю.
Костя нахмурился.
- Как вас зовут?
- Зови меня просто бабушкой.
– Вы баба Дуся?
– Просто бабушка.
– Вы ведь давно могли выйти отсюда?
Он спросил просто так, заранее зная ответ. Ведь кто-то же должен…. Так почему не она?
- Могла.
- Так почему же не вышли?
- Кто-то же должен помогать заблудшим вернуться на правильный путь.
«Всё же, программа,» – подумал мужчина и незаметно вздохнул. Он огляделся. Люди проснулись и всё было так, как в первый день его появления в клетке, кроме одного: в чёртовом колесе бегал Николай – предатель и гад на все времена, - так обозвал его Костя в тот день, когда лейтенант, ради чёртовой курицы, продал себя Игре.
- А этому военному вы почему не помогли?
- Так ведь он не просил, - просто ответила бабушка и спокойно добавила: – Шибко гордый раб Божий Николай. Думает, что сам, без Бога может управиться. Вот годок в колесе побегает, авось и придёт за советом.
- А этим?
Бабка печально вздохнула.
- Бог дал свободную волю. Невозможно помочь тому, кто не желает меняться.
Игра звала его к Богу. Он это понял. Оставалось только поверить в то, что Некто большой и добрый искренне хочет ему помочь. Костя представил отца; вот, он протягивает ему руку и вытаскивает его из тюрьмы. Не то. Образ человеческого отца не помог. Тогда он попробовал представить Отца Небесного, Свет, разящий стены темницы. Костя зажмурился и начал молиться: «Боже, я не знаю Тебя, но Ты знаешь меня. Если Ты есть – помоги!»
[1] Мстительной
[2] «Заметим, что проводилась перепись населения весьма своеобразно; бояр и род княжеский считали по головам, а так как подати с населения платили по душам, крестьяне попросту прятались, оставшихся для пересчёта сволакивали, охватывая верёвкой, отсюда и сволочь». (Александр Непоседа).
[3] У. Шекспир.
[4] И.В. Гёте
[5] «Сила и свобода – вот что делает человека прекрасным. Слабость и рабство никогда не создавали никого, кроме злых!» - Жан Жак Руссо.
[6] А. С. Пушкин «Свободы сеятель пустынный».
[7] Евангелие от Матфея (11:29)
[8] Евангелие от Матфея (7:7)
Действие 11. Вторая ступень. Воскресенье.
«Творить – значит убивать смерть».
Р. Роллан
Темница исчезла. Гугл вернулся в реальность (хотя что есть реальность?) и сразу же сбросил очки. Виртуальное царство Аида осталось за гранью, может быть, слишком тонкой, чтобы не чувствовать жара от адского пекла, но всё-таки Там. Здесь время не тронулось с места как, впрочем, и жизнь. Всё так же лыбился стрелками смайлик с субботним без четверти три, мать на кухне мыла посуду, в общем, всё, как всегда.
Две с половиной недели на жёстком полу и морковной диете превратили Костю в бледное, исхудавшее существо с голодным блеском в глазах. Тело его болело, желудок требовал пищи. Он ринулся в кухню как изголодавшийся зверь с единственной мыслью впиться зубами в котлету и жевать, жевать давясь её жареной плотью.
Проблема нежелательного свидетеля с кучей дурацких вопросов, как то: «Кока, ты же недавно поел. Как понимать твоё зверское поведение?» – решилась на редкость быстро. Войдя на «подконтрольную матери» территорию, Костя просто обнял уставшую женщину прямо у мойки как нежный, любящий сын.
– Я люблю тебя, ма....
От неожиданности, женщина вздрогнула и выронила в мойку любимую чашку, и та разбилась. Доказательство бренности сущего отражалось в глазах Маргариты Раисовны розовой грустью; хрупкий фарфор, не выдержав встречи с металлом, раскололся на два неравных осколка.
– Прости, я всё склею, – извинился сын.
Мать лишь вздохнула. Помня выходку с Гегемонией, она решила «не начинать», а вначале исследовать нового Костика. Костя, почувствовав в матери слабину, пошёл в наступление:
– Там котлет не осталось? – спросил он, состроив умильную рожу.
Маргарита Раисовна, окатив сына пристальным взглядом, ответила почти равнодушно:
– Возьми в холодильнике..., – речь её была заторможенной как у человека, блудящего в дебрях возможных решений.
Со стопкой котлет, счастливый Гугл отправился в бункер, по пути чмокнув мать в щёку.
– Только не наедайся! – услышал он вслед запоздалый причет. – На ужин будет курица с корейской морковью!
– Бедная курица....
– Ты что-то сказал?
- Я говорю, спасибо за котлеты, ма! - голос Кости дрожал от нетерпения.
Он уничтожил котлеты борзо, как собака, давясь и только что не рыча от томления плоти. Мясо, сделав Гугла тяжёлым и ленным, мгновенно согрело желудок. Мужчина довольно рыгнул. Поставив тарелку на стол, он плюхнулся на кровать и расслабился.