– Тогда я прямо спрошу. Ты уверен, что наш сын не сделался наркоманом?
– Ну что ты, Марго. Я уверен, у нашего Кости всё в полном порядке, - Пётр Петрович бессовестно врал и назвал супругу по имени. То, что с сыном что-то не так он понял давно, но предпочитал благоразумно помалкивать. Если бы мать узнала, что её разъединственный сын испытывает на себе нечто экспериментальное и возможно, да, скорее всего, опасное для здоровья, их жизнь превратилась бы в ад и, лучше бы утопиться, чем видеть, как женщина медленно сходит с ума от тревоги за сына.
– Ты уверен или ты точно знаешь, что с Костиком всё в порядке?
– Успокойся родная. Наш сын не наркоман.
– Откуда такая уверенность? – вспылила супружница. - Заметил какой он бледный? Кожа да кости.
– Дома меньше нужно сидеть, – неосторожно брякнул мужчина. Он тут же постарался смягчить нечаянно вылетевшее замечание: - Как хочешь, Марго, не похож Костя на наркомана. Видел я наркоманов, в армии. Глаза у них.... Пустые у них глаза и руки исколоты. У нашего сына руки нормальные, а то, что он вежливым стал, взрослеет парень. Пора уже....
– И всё же, ты поговори с ним, – мать не желала так просто не сдаваться. – Вдруг у него кто ещё кроме крысы завёлся. Вот принесёт в подоле....
Пётр Петрович с облегчением выдохнул: «Всего лишь бабская ревность...» – и тут же спрятал свой выдох под наигранным раздражением:
– Дорогая, вот только не начинай. Если у нашего сына есть девушка – это нормально. Он взрослый мужик....
Маргарита Раисовна схватилась за сердце.
– Я так и знала, – на лице её отразилось нечеловеческое страдание. – Чуяло моё сердце, что крыса – это только цветочки. Вот увидишь, он снова притащит в мой дом нищую провинциалку без рода и племени…, без жилья и… и… станет с ней жить, – женщина возвела глаза долу, - вот-вот свалится в обморок, – и будьте любезны, терпите её....
– Ну хватит, – всерьёз рассердился Пётр Петрович. – Ты что, будешь до старости возле юбки его держать? Повторяю, он взрослый мужчина....
– Все вы мужики одинаковые, – бросив на мужа обиженный взгляд, Маргарита Раисовна принялась за грязные тарелки. – Пашешь, пашешь на вас, - тарелки строились в башню, жалобно цокая друг о дружку, - благодарности - ноль. Я тут вся извелась, отменила приём на неделю, а это, между прочим, деньги, и не маленькие, а вы….
Женщина резко встала и вместе с тарелками направила к мойке. Надев на холёные руки жёлтые резиновые перчатки, она открыла горячую воду и с остервенением стала надраивать несчастный фаянс. Задний её фасад, прикрытый розовой блузкой и узкими джинсами, дымился от раздражения.
– Что ты хочешь, Марго? – мужчина пошёл на попятную.
– Поговори с ним. Выясни, нет ли у него кого....
– А если есть?
Маргарита Раисовна бросила мыть посуду, развернулась к мужу и, не снимая мыльных перчаток, сощурила злые глаза.
- Тогда..., - глядя на мужа невидящим взглядом, ответила женщина, - я даже не знаю..., – видно было что Маргарита Раисовна что-то отчаянно соображает. И без того её тёмные глаза сделались похожими на две чёрных дыры от сквозного ранения. - Где-то у меня Розкин телефон был записан, - процедила она. - Человек она не простой, зато сваха отменная. Пусть найдёт ему богатую цацу с квартирой. Если, как ты говоришь, наш мальчик уже вырос, что ж… – она пожала плечами, как человек, которого только что сбросили в пропасть, - так тому и быть, пусть женится. Но только на нашей. А с пассией (если таковая имеется) я разберусь.
Пётр Петрович спорить с женой не стал, просто кивнул в знак согласия, мол тебе, дорогая, виднее. Он неловко поднялся из-за стола, добрался до зала и, как измученный бык, рухнул в любимое кресло. Мысль о сыне понуждала к покою. Он включил спортивный канала и тихо задумался.
Сон не шёл к утомлённому ужином Косте. Вопросы о пережитом, камнем Сизифа лежали на полном желудке, не давая не то, что уснуть, - свободно дышать. Почему та хитрюга в платочке так похожа была на бабушку Дусю? Бог – как соучастник Игры? Зачем?
«Нужно начать со старухи,» – мысль эта заставила его встать и в полночь неслышно пробраться к отцу.
В свете футбольного матча, полковник дремал (Маргарита Раисовна футбол не любила). Одетый в синий спортивный костюм он был похож на учителя физкультуры, неловко прикорнувшего после урока.
– Пап, – тихо позвал его Костя.
Полковник сразу очнулся, как если бы ждал непутёвого сына. Он выпрямился в кресле и внимательно посмотрел на Костю.
– Я слушаю, сын.
– Я вот спросить хочу. У меня ведь две бабушки... было две.... Ию Борисовну я помню с самого детства. Кстати, я никогда не любил бывать у неё….
– Я тоже….
– А вот бабушку Дусю, - Костя вздохнул, - вспоминаю с трудом.