– Человекам это невозможно..., – отец Афанасий словно читал Костины мысли.
– Богу же всё возможно,[4] – перебил его Константин. – Я уже слышал эти слова, – добавил он быстро, объясняя свою неучтивость.
– И что ты скажешь? Согласен ты со словами Спасителя?
– Понятное дело, Богу возможно всё. Хорош был бы Бог, если бы Он не был всесилен. Тут другое..., – мужчина замялся. – А есть ли Бог?
Отец Афанасий вопросу не удивился.
– А ты как думаешь? – он вперил в Костю пронзительный взгляд.
– Скажем так, я верю в Создателя, надличностный Абсолют, некую первооснову от которой всё произошло. Современные теории возникновенья вселенной меня не устраивают, как и теория происхождение человека от мартышки. В этом смысле, я верю в Бога.
Старик улыбнулся.
– А других смыслов и не требуется. Ты веришь в Бога Отца. Осталось уверовать в Бога Сына....
– В Христа что ли?
– В Бога воплощённого, Любовь, без которой жизнь на земле, действительно, превратилась бы в ад.
- Бог любит человека. Ну, да…, - хмыкнул Гугл, уверенный в том, что человека, каков он есть здесь и сейчас, не за что любить, даже Богу.
- Когда христианство говорит о том, что Бог любит человека, оно имеет в виду, что Бог именно любит, а не то, что Он проявляет некую «беспристрастную», а в действительности безразличную, заботу о нашем благополучии — повергающая в трепет и удивительная правда заключается в том, что мы являемся предметом Его любви. Вы просили любящего Бога — так вот же Он. Великий дух, столь легкомысленно вами упоминавшийся, «чей лик вселяет трепет», — существует, и это не старческое благожелательство, сквозь дремоту позволяющее вам счастье по вашему выбору, не холодная филантропия старательного должностного лица, не забота хозяина, чувствующего ответственность за удобство гостей, но Сам, всепожирающий огонь, Любовь, создавшая миры, настойчивая, как любовь художника к своей работе, деспотическая, как любовь человека к собаке, предусмотрительная и освященная, как любовь отца к ребенку, ревнивая, неумолимая, требовательная, как любовь между полами. ...это превосходит всякое разумение: каким образом любые создания, тем паче такие, как мы, могут иметь столь великую цену в глазах их Создателя.[5]
Сказанное человеком верующий и, без сомнения, любящим Бога, звучало весьма убедительно. Костя рвался принять эту истину, потому что чувствовал, что слова эти полезны ему, что восстают они против той пустоты, что загнала его на крышу и заставила его, неразумного, играть с самим сатаной. И всё же, вот так, просто взять и поверить в реального Бога было не то, чтобы трудно - боязненно….
– Вера, – старец не дал мысли развиться, – это талант и как всякий талант требует преумножения. Ты ведь мечтал быть художником, – отец Афанасий не спрашивал. Он утверждал. – Вот и переведи на творчество.
Слова отца Афанасия больно ударили Костю, напомнив ему кем он мог бы стать и кем он не стал по собственной слабости или лени, не важно.
– Хотел чёрт на луну влезть, да сорвался, – отворотив взгляд от старца, фыркнул мужчина.
Монах будто и не заметил конфуза.
– Талант дан Богом и должен вернуться к Богу, – продолжил он мысль и затем спокойно добавил: - Ты всегда можешь выбрать правильный путь.
– Вы так считаете?
– Я это знаю. Христос сказал: «Будьте совершенны как Отец Ваш Небесный,» – в этом смысл человеческой жизни, и вера – единственное, что может помочь тебе на пути. Думаю, ты уже понял, что без Бога человек лишь всё поглощающая пустота. Кем бы и где бы ты ни был, без Бога ты всегда будешь чувствовать себя одиноким; память бессмертной души не даст тебе покоя пока не сольёшься ты с Богом, пока не станешь с Ним одним целым, ибо Бог есть Любовь, а значит Жизнь.
– Я подумаю….
– А выдумывать ничего и не нужно, - старец развеселился. Он улыбался как добрый отец, дождавшийся блудного сына. - Это как в школе. Начнёшь с малого, если не бросишь, дойдёшь до большого. Существуют правила. Начни с утренних молитв и вечерних. Чем чаще будешь молиться, тем сильнее станет потребность быть с Богом. Молитва войдёт в твою жизнь, и Бог станет реальностью. Примешь причастие….
– Это что, в церковь к попам? – Костя нахмурился.
– К Богу. Ты идёшь к Богу, а не к священнику. Принимая Святое Причастие, ты соединяешься с Христом, становишься с Ним одним целым. Причастие так же необходимо душе, как питание – телу; оно укрепляет душевные силы, врачует душевные раны и помогает бороться с грехом. К тому же, – монах улыбнулся, – не все священники такие как ты о них думаешь. Я ведь тоже священник.