Я тупо согласился на сделку в обмен на котлеты и постиранные носки. Потакая её ослеплению, я закрыл возможную дверь в свободный мир без надзора и родительского диктата. Я причина той нелюбви, что спустила курок арбалета и убила синюю птицу, отправив меня на крышу стыда и раскаяния.
Я пришёл в этот мир не пустым; не желая расстаться с кармическим грузом я жил, не зная Пути. Птица, рождённая в клетке, неба не видит. Грех не даст мне взлететь пока не избавлю свой разум от лжи такой же устойчивой, как вера матери в свою вседозволенность.
Я – слепец, ослеплённый иллюзией ада, раб страстей и греха. Я – глупец, поверивший тлену; предавший истинный путь ради жизни самца, для которого из всего многозвучия запахов, существуют лишь два: течной самки и такого же как он глухого соперника. Так кто я как не Иуда?
Я казался себе Рафаэлем, томящимся в темнице непонимания ближних, их неспособности принять мой талант как нечто ценное и значимое для жизни. Я скрывал отсутствие воли за маской вечной претензии к миру, боясь признать в себе труса, способного лишь хныкать в подушку и презрительно морщиться на тех, кто всю свою жизнь боролся за право творить.
Моё неверие в Бога, лишь следствие слабости. Я бежал не только от веры; погрузившись в иллюзию зла, я бежал от надежды, любви. Какое мне дело до вас до всех? Уйдя в безразличие к ближнему, я думал, что стану счастливым. Не вышло. Я холил своё бесчувствие, я уверил себя, что и миру на меня наплевать. Так в чём же проблема? Я сам посеял мёртвые семена и почти что пожал мёртвые всходы оказавшись на крыше с единственной целью покончить с грёбаной жизнью. Я выбрал свободу от Бога и мне некого винить кроме себя.
Апостол Павел сказал (я погуглил): «Вера есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом». То, что я знаю, лишь малая часть того, во что я стремлюсь поверить. Видимый мир – это сон наяву, адская майя, уводящая нас от Истины.
Вера, талант растут из единого корня – как и любовь. Невозможно узнать кто ты есть, не ответив: «Откуда ты есть?» Человек – творение Бога. То, кем он стал – вина не Отца. Мы выбрали путь во тьме…»
Гугл, вдруг, вспомнил Сергея Калугина:
…Тьма и вьюга, и слёзы из глаз
Мы идём через ночь, не надеясь достигнуть
рассвета…
«…и лишь вера способна вывести нас из бездны,» - закончил он мысль.
Константин отложил перо и откинулся на жёсткую спинку стула. Исписанные листы лежали перед ним свидетельством его освобождения от прежнего я, его рождения к жизни, о которой мечтал, зачитываясь книжками о рыцарях, мушкетёрах и благородных эльфах.
«Почему взрослея мы с лёгкостью предаём свою детскую, чистую веру в добро ради грязного мнения большинства, ради благ преходящих и, по сути, ненужных? Не потому ли что, будучи в стае, наш личный смрад не так заметен среди многоголовой вони себе подобных? - Константин усмехнулся и сам же себе ответил: - Пожалуй, что так». Взгляд его упал на кота и ему показалось, что зверь ему улыбнулся. «Ну ты и хитрюга. Делаешь вид что спишь, а сам наблюдаешь за мной. Все вы кошки такие – наблюдатели хреновы».
Костя писал и писал и с каждым новым правдивым словом, он физически чувствовал, как очищается воздух в сжатом пространстве Игры.
Сколько прошло с начала «урока», Костя не знал; судя по уставшей спине и ноющей боли в затылке, не менее трёх часов. Пальцы правой руки были заляпаны тушью и ныли от непривычки. Допотопная перьевая ручка была до крайности неудобной.
– Всё, – Гугл отбросил перо и блаженно потянулся. – Я закончил.
Кот Учёный, проснувшийся аккурат перед Костиным «всё», уже стоял перед ним с протянутой лапой. Отдав коту сочинение и лыбясь от беспричинного счастья Костя задал свой финальный вопрос:
– Теперь я свободен?
– На все сто, – быстро ответил Учитель.
Проглядывая корявую Костину писанину, он улыбался.
– Ты, теперь, Костя Ершов свободен как никогда, – не отрывая взгляда от строчек, добавил Учёный Кот. – И говорю тебе – я рад за тебя. Ты справился.
Костя довольно хмыкнул. Он тоже был рад за себя. Ушло напряжение; он был девственно пуст, словно младенец, не наживший скверных поступков. Он словно родился для жизни, свободный и безумно счастливый.
– Ну что ж, Константин, – Кот впервые назвал его полным именем, тем самым выражая своё уважение к талантливому ученику, – будем прощаться. Ты молодец. Не многие могут похвастать достойным финалом...