- Тебе плохо? – услышал он голос супружницы. – Ты побледнел.
- Н-не знаю… Нет… Со мной всё в порядке, только вот…. Дай мне минуту.
Прикрыв глаза от яркого света, льющегося из большого окна в четырёхместной палате, Костя, как брошенный в воду беспомощный щен, пытался выплыть на твёрдую почву здравого смысла. «Паника здесь не поможет, - говорил он себе. – Уверен, всему, что со мной произошло есть разумное объяснение. Вроде бы мать о чём-то таком рассказывала. Одна из её «захожанок» страдала… как её…. Вспомнил! Парамнезией. У неё была парамнезия и мать колдовала над ней… что-то около месяца и, кажется, без особого результата,» - он ухмыльнулся.
Ярое увлечение Маргариты Раисовны гештальтпсихологией стало последней каплей в их и без того непростых отношениях. Сразу же после первой попытки новоиспечённого психолога влезть к нему в душу «по-научному», Костя пошёл, купил и сам присобачил на дверь спасительный шпингалет. Он хотел прикрутить ещё и табличку с надписью: «Посторонним вход воспрещён,» - но быстро одумался. Всё-таки мать.
«Не важно. Главное, что, когда тебе основательно сносит крышу и твои собственные фантазии кажутся тебе реальностью, это - нормально. Или почти. Этакое извращение памяти, и тогда…, вся моя, так называемая, прошлая жизнь, включая встречу с мистером Фогом – всего лишь следствие травмы. Скажем, если я до болезни что-то такое читал…»
- Слушай, Свет, я перед тем, как попасть сюда ничего такого… странного не читал? Может в квесте участвовал…?
К радости Гугла, супруга не удивилась вопросу и даже обрадовалась.
- Читал, - ответила она, широко улыбаясь от мысли, что, возможно, не всё так уж и плохо.
- Что? Что я читал?
- Инферно точка ру. Я ещё спросила тебя что такое Инферно. Ты ответил, что так называется ад. Я спросила зачем тебе эта жуть, а ты сказал, что тебе интересно, потому что женщина, которая эту жуть написала, жена художника, ну… того самого, в музей которого мы недавно ходили. Помнишь?
Костя ей не ответил. Ничего такого он, конечно, не помнил, но сейчас это было не важно. Он ухватился за новую для себя информацию как утопающий за соломинку. «Я прав, – лихорадочно думал мужчина. - Это всего лишь болезнь, настоящий я здесь и нет никакого другого Кости…»
- Ты не знаешь, о чём эта книжка?
- Откуда же мне знать? - Светка пожала плечами. - Я её не читала. Могу только пересказать тебе твои же слова. Ты говорил, что в ней описывается жизнь парня, который вынужден жить с токсичной матерью. Вроде как от него уходит жена и он решает покончить с собой. (Дурак). Ему является некто и предлагает сыграть в игру. Он соглашается и… дальше ты не рассказывал, потому что я… ну, в общем, я сказала тебе, что, если тебе нравится подобная чушь, сам и читай, а мне такое не катит. Прости…. А почему ты вспомнил о книге?
- Потому что…, - надежда, что всё его прошлое – бред, окрылила несчастного Гугла. – Потому что сюжет этой книги, в отличии от моей собственной жизни, я отчётливо помню и хочу понять почему.
- Ну… такое бывает…, наверное, - протянула Светка, гоня от себя нехорошие мысли о психическом состоянии мужа. – Ты не волнуйся. Найдём хороших врачей. Тебе помогут.
Женщина вздохнула и с тревогой посмотрела на Костю, нахмурив при этом красивые брови.
- Ты что, и вправду ничего не помнишь? – тихо спросила она.
Костя в ответ лишь покачал головой.
Из глаз хорошенькой Светки снова потекли слёзы. Костя погладил её по руке и негромко подбодрил:
- Я вспомню, Свет. Ты не расстраивайся.
Женщина шмыгнула носом, прерывно вздохнула и взяла себя в руки.
- Я это так…, - проговорила она, давя в себе жалость. – Накопилось….
- Я понял.
Они помолчали. Внезапно, женщина оживилась и глядя с любовью на мужа, уверенно произнесла:
- О книге же ты спросил, значит, и остальное вернётся. Я в это верю.
Костя кивнул. Лишать супругу надежды, с его стороны, было бы преступлением. Он и сам почти что уверил себя, что прошлая жизнь – это сон, может слишком реальный, но всё-таки сон, что настоящий он здесь, и что память о прошлом – не так уж важна.
– Я помню тебя, родителей, то, что я Костя и мне тридцать семь лет....