Метания кончились, и Костя расслабился. Никогда в своей жизни он не ощущал в себе прямо-таки вселенской целостности и веры в прекрасное, светлое будущее. «Всё будет по-другому, - думал счастливый мужчина, почёсывая подбородок, за время игры (или комы), и вправду покрывшийся жёсткой щетиной. – Я в это верю…»
- Твоя мама попросила передать тебе, что они с Петром Петровичем безумно счастливы, что ты очнулся и скоро приедут, – сказала Светка, вернувшись в палату. Сидя на краешке стула, она наклонилась к Костиному лицу и тихо, так, чтобы не слышал толстый сосед, добавила: – Ну что, начнём? Готов услышать свою историю?
Костя похлопал по краю кровати призывая супругу сесть поближе к нему.
- Знаешь, что, Светик, – произнёс он с улыбкой. – Не нужно. Я узнал достаточно для счастья. Начнём всё сначала, с чистого листа и напишем свою историю, новую и уверен, прекрасную. Ты согласна со мной?
Женщина удивилась, но, подумав немного, ответила просто:
- Согласна.
Врач – полный, седой грузин, обнаружив здорового Гугла, весьма удивился. Когда же сняли повязку, и обнаружилось, что место удара, странным образом, зарубцевалось, да так, что не осталось и намёка на травму, он растерянно объявил, что через день, максимум, два (после необходимых обследований), Костя сможет вернуться домой.
Явились родители. Маргарита Раисовна не смогла удержаться от слёз и долго сморкалась в платок освобождая себя от девятидневной тревоги за сына.
– Мы тут с папой в церковь ходили, молебен о здравии заказали. Вот, сыночек, возьми, – женщина достала из сумки что-то маленькое, завёрнутое в бумажную салфетку. – Это просвирка. Перекрестись и съешь перед ужином. Здесь, - она водрузила на тумбочку огромный пакет с продуктами, - супчик куриный, салатик, томатный сок, хлебушек - всё как ты любишь. Я была не уверена, что тебе, после комы всё это можно, но на всякий случай решила привезти: вдруг тебе разрешат. Представь моё удивление, когда врач сам посоветовал хорошо тебя накормить. Сказал, что ты абсолютно здоров, и ещё добавил, что чудеса случаются или что-то в этом духе, - Маргарита Раисовна шмыгнула носом. - Слава Богу, что тебя скорая сюда привезла. Здесь такие хорошие врачи. Видишь, как быстро на ноги тебя поставили. А это, Костя, - она забрала у мужа пакет размером поменьше и вынула из него банку с малиновым вареньем, сушёную мяту в мешочке и электрический чайник, – тебе от бабушки Дуси, гостинец. С поездом передала. Обещала вскорости приехать, тебя повидать….
– Баба Дуся жива?
Костя, позабыв, что он в новой реальности, обалдело взглянул на мать.
– А как же? Ты же летом у неё отдыхал, – мать растерянно посмотрела на сына; гоня от себя нехорошие мысли, она тряхнула головой и, веселее чем надо, затараторила: – Наша баба Дуся – тот ещё живчик. С козами управляется, картошку садит, в лес по грибы ходит. Видно, Бог её крепко любит. Бегает как молодая, а уж ей, почитай, девятый десяток. Нам молодым за ней не угнаться. Правда отец? – Пётр Петрович довольно кивнул. – Вот, обещала к Покрову приехать, мёда привезти....
Мать говорила и говорила, а Костя смотрел на родителей и не мог насмотреться: та же Маргарита Раисовна, только мягче и проще и называет его не липким, кошачьем прозвищем Кока, а, как и положено, по имени. Тот же Пётр Петрович, только взгляд его умных глаз не затуманен апатичной покорностью перед жизнью, и лицо его, без привычных узлов, красиво светилось покоем.
Глядя на них, Костя блаженно думал, что жизнь – удивительная штука; никогда не знаешь, какой сюрприз она преподнесёт. Сейчас ты в смятении, и тучи сокрыли солнце, и мир тебе кажется адом, но вот уже небо раскрылось, и ангелы шепчут тебе: «Не бойся, ты не один».
На обнажённой груди его покоился серебряный крестик – подарок бабушки Евдокии из славного города Серпухова. Костя заметил его, когда снимали повязку и несказанно обрадовался новому для себя открытию. В этой жизни он, как и положено русскому человеку, был христианином.
Всё встало на место: вера, возможность творить и семейный покой. Соединившись в новом пространстве, они явили собой ту благодатную почву, без который семя, брошенное во тьму человеческой юдоли, просто не прорастёт, а если и прорастёт, то вскоре зачахнет, не выдержав жизненной бури.
Бог существует и Он, действительно, не хочет смерти грешника, и вера – это не слово. Инструмент сотворчества Богу, созидающая вибрация – вот что такое вера, тогда гора становится послушной тебе, и чудесное не звучит как безумие, так как чудо – это и есть настоящая реальность.