«Это же как нужно любить людей, чтобы два века прожить, как в тюрьме, в человеческом теле?» – удивлялся добрый корабль. Взгляд его развернулся к планете. Одетая в саван из мусора, планета казалась погибшей. «И века не прошло...» – лавируя между мёртвым железом, сокрушался корабль. Каждый раз покидая небесное тело, корабль грустил: «Истинно, люди – чужие на этой земле. Только пришельцы не любят свой дом...»
«Ну, будет тебе печалиться, – мысль одного из Стражей коснулась умной машины. – Подойдя к краю бездны, люди исправят ошибку. К тому же, они не одни разрушают своё обиталище. Ты знаешь, твари из нижнего мира владеют ключами к разуму предавших Бога. Их ненависть к Создателю так велика, что, уничтожая творение Божье они испытывают великую радость. Люди слабы, и покуда Он не вернётся, зло не оставит планету в покое».
«Слушаю, господин, – так же беззвучно ответил корабль. – Простите, не выдержал».
«Я понял тебя и, кстати, спасибо за время, мой друг. Три часа до Луны – это то, что нам сейчас нужно».
Корабль скорее почувствовал, чем увидел, как Страж, семи метров росту, ему улыбнулся. Мысли его успокоились.
«Рад услужить, господин».
Корабль вернулся к работе. Он был разумной машиной, почти что созданием и как всякое разумное создание нёс ответственность, в данном случае, за своих пассажиров: Великих Стражей или Неспящих, как звали их на земле много веков назад.
«Наш добрый корабль не верит в людей,» – мысль говорившего Йоны была чиста и прозрачна; светлым ручьём исходя из пальцев Великого Стража, она омывала руку его собеседника.
«К сожалению, да, – согласился с ним Азриэль. – Он живёт настоящим. Участь машин – не ведать о будущем, но, не будем о грустном. Игра оказалась полезной, брат Йона. Прими мои поздравления».
«Спасибо брат Азриэль, – мысль Йоны искрилась от счастья. – Как говорят на Земле: «Хороший конец – делу венец»».
«Признаюсь, я сомневался..., нет, не в тебе.... В нашем праве. Но мы уже говорили об этом».
«Так ведь всё получилось! Все довольны и счастливы. Счастлив и я».
«Что называешь ты счастьем?»
«Я понял тебя. «На свете счастья нет, но есть покой и воля,» – я сам вложил эту мысль в мною избранный разум. В мире, затянутом чёрными тучами, счастье как редкий проблеск на небе – вспыхнуло яркой звездой и погасло. Радость молитвы доступна немногим. И всё же, приблизиться к счастью – реально. Совокупность трёх «П», так я назвал этот способ: правильное понимание происходящего, правильный вывод и правильный поступок и, конечно же, вера. Вместе они производят душевный покой - синоним земного счастья. К сожалению, в мире, лежащим во зле, счастья, как мы его знаем, действительно нет. Так что покой – вот что имел я ввиду, говоря, что я счастлив. Я спокоен за будущее моих подопечных и особенно за нашего первого игрока. Первый успех, первые результаты. Ах, да..., - Йона запнулся. – Ты видел только начало».
«Я гонялся за призраком в нижних мирах. Так что с Константином?»
«Всё хорошо. Он продолжил развитие. Ребёнок (кстати, будущий талантливый писатель-фантаст), не стал сиротой. Мать не наказана сыном...»
«А как же другая мать?»
«Женщина сделала выбор. Оставшиеся годы она будет оплакивать кого никогда не любила».
«А второй?»
«Он скоро вернётся, чтобы исправить ошибку».
«В какой из миров?»
«В пятый, самый безбожный. Всю свою жизнь он будет страдать за однажды им преданное».
«Как наш мальчик прошёл переход?»
«Лучше, чем я опасался. Взгляд его в будущем, прошлое не тревожит его».
«Хорошо, – кивнул Азриэль. Помолчав, он снова спросил: - Как вы поймали червя?»
По телу Йоны прошла вибрация как будто сама мысль о Мишани источала зловоние.
«Тхия и Авигдор нашли его в той же палате. Этот убийца невинных сломал позвоночник, но он обознался».
«Я нескончаемо рад, что всё обошлось, брат Йона. Этот лукавый бес, любитель срединных миров, не мало попортил всем крови. Он хитёр и злопамятен. Я волновался узнав, что он якшается с колдуном».
«Да, бес хитёр. Он просил о помиловании, но я решил, что шанса он не достоин. Как только тварь оклемалась, братья его депортировали. Теперь он в тюрьме класса А на Ментаке в созвездии Ориона. Там ему самое место».
«Согласен».