- Типа, сдохнет.
«4. Ответственность сторон.
4.1. За нарушение условий настоящего соглашения наступает ответственность, предусмотренная законами действующего законодательства Вселенной.
4.2. ООО «LL» не несет ответственности перед Игроком за происходящее с ним, по причине принятых им неверных решений.
4.3 Игрок сам принимает решения и пожинает плоды принятых им решений.
5. Изменение и расторжение соглашения.
5.1. Изменить данное соглашение нельзя.
5.2. Расторгнуть данное соглашение - означает покинуть Игру (см. пункт 3.5)
Далее, мелким шрифтом шла надпись, которую Костя, по причине жгучего нетерпения, читать не стал: «Чтобы оставить Игру навсегда, произнеси: «Finita la commedia»[2]». Взор его обратился на кнопки: огненную «ДА» и пепельную «НЕТ» (отметить голосом). Что заставило его согласиться с пылающей чушью, Костя так и не понял. Возможно, виной тому были котлеты, от которых разум его обмяк и сделался тусклым, а быть может слабость Варвары[3] (такая понятная и предсказуемая) стала причиной рискованной «глупости». Так, или иначе, на хриплое: «Да,» - очки откликнулись новой инструкцией. В ней игроку предлагалось принять горизонтальное положение, ничему не удивляться и без страха и ложного сожаления принять грядущее.
Девять дней – девять проходов, по три на уровень. Уровней было три: Ученик, Подмастерье и Мастер. Каких-либо правил относительно «как в это играть?» - не было. Игроку предоставлялась полная свобода действий в рамках предлагаемых Игрой обстоятельств. Обстоятельства создавала сама Игра, руководствуясь своим пониманием возможностей игрока. Отдельным пунктом стояло, что снимать очки во время Игры не рекомендуется и что, возможно, названый девайс, во избежание травм «будет менять свои свойства?».
Пробежав глазами инструкцию, Костя расслабился и сказав себе: «Разберёмся по ходу,» - погрузился в Игру.
Бездна объяла его холодным удушьем спрута; безволие сна сковала усталые члены. Всё, о чём мужчина успел подумать, прежде чем разум его, повинуясь неведомой силе, погрузился в пучину Игры, было: «Только бы мать не увидела».
Он «проснулся», как ему показалось, от лая адских собак; стоя на белом, как мрамор, песке, в слепящем пространстве рёва, Костя услышал свой страх: «Меня затравят собаками,» - и мысль привела его в ужас. От гиканья стаи резало уши и слезились глаза; колени его подогнулись, и он упал на песок сжимая руками голову и готовясь к чему-то ужасному.
То, что это игра и крик – лишь иллюзия, - не было сил подумать: Игра пленила его.
Сколько он так просидел: мгновенье? целую вечность? - Костя не знал. Время в аду (если оно и было) подчинялось адским законам. «Нужно проснуться». Вой миллионов сменился на дьявольский хохот.
- Собаки не могут смеяться, - прошептал он себе.
К тому же, мужчине почудилось, что в режущем душу звуке, присутствую детские ноты. «Многоглоточный зверь – это дети,» - ужаснулся он собственной мысли, - армада детей, обложивших его навроде матёрого волка. Мысль, что эти «щенки» будут смеяться над ним до скончания века (если только он не принудит их замолчать), привела его в чувство. Костя поднялся с колен.
Он стоял в центре огромной арены, окружённый орущей трибуной с детьми в чёрных шортиках, белых, школьных рубашках и не детских галстуках красного цвета (похожие, по настоянию Маргариты Раисовны, считающей, что мальчик обязан быть в галстуке, он носил с раннего детства), обвивающих шею как петля висельника.
- А вот и флажки.
Амфитеатр, в центре которого Константин очутился, представлял собой точную копию Колизея, многократно увеличенную и заполненную мальчиками от семи до двенадцати лет. Осознанье того, что дети пришли глумиться над ним, взрослым мужчиной, возбудило у Гугла ответную злость:
- Ненавижу детей, – процедил он сквозь зубы.
Не в силах смотреть на красно-белую завесь, Костя поднял глаза; там, где в нормальном мире простиралась небесная высь, словно издеваясь над ним, дёргалось мелкой рябью его отраженье: перевёрнутый Колизей и он, обнажённый в центре арены. То, что он голый, Костя понял по цвету «детской?!» фигуры: тело его почти сливалось с цветом песка.
- Я мальчик? – он, с испугом, сверзил внимание к низу. – Твою ж ты мать….
В том самом месте, где….
«Да чего уж…» - Костя грустно вздохнул.
Он был ребёнком. Как, почему и зачем? Костя не знал.
- Это игра. Думай, думай кретин!
Он вспомнил всё, что знал о компьютерных играх. Каждое задание предполагало некую борьбу с кем-угодно, даже с самим собой. «Что я должен сделать, чтобы заставить заткнуться эту орду и вернуть себя самоё?» - его лихорадило. От принятого решения зависело многое, возможно, и сама его жизнь. То, что Игра была нечто большим, чем просто безделка, он это понял. «Мистер Фог – не агент, он – бес, - мелькнула тревожная мысль. – И я…, во дурак! Я, подписав соглашение, оказался в реальном аду». Костя коснулся лица. В этой реальности, очков на нём не было.