– Да? – улыбнулся Томас.
На что это он намекает, а? Я приняла невозмутимый вид и уткнулась в меню.
Но тут зазвонил мой сотовый. Я поспешно его выхватила из клатча и так неуклюже нажала кнопку ответа, что он шлепнулся в корзинку с хлебом и уже оттуда заверещал:
– Алисия! Я с детьми торчу у твоей двери, и на нас пялятся соседи! Где тебя носит, черт возьми!!!
Это был голос Грыыхоруу. Который, похоже, изучил на своих актерских курсах, как выражать эмоции с помощью слов. Я представила, как они там стоят в подъезде: на детях антикислородные шлемы, Грыыхоруу, по обыкновению, в супермини-юбке. Хорошо, если не в облике старушки лет восьмидесяти. Отчего же соседям на них не пялиться?
– Да, – сказала я, подобрав телефон. – Я буду сию секунду. – Положила телефон обратно в клатч и посмотрела на Томаса.
– Ничего, – сказал он. – Пообедаем в другой раз.
А в голосе – ноль эмоций. Хоть бы огорчился, что ли.
Я кивнула и пошла к выходу. Выхожу, а кто-то меня догоняет и говорит:
– Подожди.
Я обернулась. Мне улыбался Томас и протягивал коробку:
– Это тебе. Пицца. Чтобы продержаться до нашего с тобой завтрашнего обеда.
А разве я соглашалась на завтрашний обед?
– Не любишь пиццу? – спросил Томас неуверенно.
– Люблю, – ответила я.
– И я люблю, – сказал он. А потом наклонился ко мне и поцеловал.