- Хах, еще посмотрим, кто кого, - рассмеялся он, покачав головой и сочувствующе посмотрев на меня, мол, ничего ты не понимаешь, еще сама ко мне приползешь.
- Уж точно не по моей воле, - кривая усмешка украсила, или разукрасила, тут уж как посмотреть, мое лицо. Подняв нож, хотела посмотреться в отражение, но он оказался матовым. Все в этом замке матовое. А еще тут холодно, - Заполучить тело может каждый. Душу - нет. Сердце - тем более, - вырвалось у меня.
- Особенно, если оно принадлежит другому, - хмыкнул Лорд, отвернувшись и начав трапезу, - найду, Вика, найду и убью на твоих глазах, постепенно ломая тебя. Ничто так не уничтожает человека, как смерть того, кто ему дорог.
- Это касается и тебя, - улыбка сползла с моего взгляда, после чего я холодным отстраненным взглядом посмотрела на его дочь. Нет, дело далеко не в цене, - ее голова будет прекрасно смотреться отдельно от тела...
Отрезвила меня прилетевшая пощечина, нанесенная его рукой, которую я не заметила, представляя, как ему отомщу. Не удержавшись, рухнула со стула на пол и почувствовала солоноватый привкус крови на губах. Это же как надо бить, чтобы каждый раз разбивать лицо? Хотя, волновало меня совершенно другое. Неужели я ткнула пальцем в небо и попала? Неужели он любит свою дочь? Не выдержав, хрипло рассмеялась, все еще лежа на холодном полу.
Хотя, я, наверное, не права... Черта уже пройдена и я медленно схожу с ума.
Поднявшись, я медленно встала, отряхнулась и села обратно на стул, расправив плечи, но все еще посмеиваясь, после чего с вызовом посмотрела в глаза Артуру. Было ли мне больно? Естесственно. Теряла ли я свое достоинство при каждом ударе? Разумеется. Ломалались ли я? Возможно. Но я четко знала одно: чем бы это все не обернулось, я никогда не смирюсь, не опущу голову и не стану той, кем хочет меня видеть он. Сидя на своем седалище ровно, я не добьюсь ровным счетом ничего.
- Завтра, после отбытия делегации Дранахаара, надо будет записать видеообращение для народа, - я в удивлении подняла брови, так как никогда о таком даже и не слышала в этом мире, - правила вы знаете, но я повторюсь для новеньких: не возникаем, киваем, улыбаемся и молчим, если не спрашивают, говорим четко по тексту и вовремя! Сегодня вы возьмете артефакты-украшения, в которых завтра появитесь, поэтому после завтрака мы пойдем в сокровищницу.
Распахнув глаза, я замерла. Там... там же хранится мое тело! Я... я смогу сбежать отсюда... Господи, неужели так быстро и так просто?! Неужели...
- Себжать не выйдет. И не надейся, - изрекла дочурка, с усмешкой посмотрев на меня, - мозгов не хватит!
- Господи, хоть бы она подавилась! - я возвела очи к потолку и сложила руки в молитвенном жесте. Фыркнув, наглая девица отпила из бокала немного воды, а после погрузила в рот ложку с десертом, следом закашлявшись и приложив салфетку ко рту, удивленно на меня посматривая. Защитная реакция организма лишь усиливалась, из-за чего она, то бишь дочка, стала задыхаться и свалилась на пол, пока обеспокоенный отец пытался привести ее в чувство, - Господи, спасибо, должна буду! - хмыкнула я и, вытерев губы своей салфеткой, встала из-за стола.
Дочь, чье имя надо бы прояснить, еле пришла в себя, после чего ее увели в лазарет слуги-големы, а нас повели в святая святых этого замка, которая находилась за теми самыми дверями, что я нашла в первый раз. Открыв их при помощи довольно легкого заклинания на одном из утерянных языков (मम आदेशेन उद्घाटितम् (Откройся по моему приказу)), Лорд впустил нас внутрь этого белого, как снег, помещения, заполненного под завязку стеллажами с украшениями, оружием, предметами одежды, иногда даже столовыми приборами и совсем непонятными мне вещами. Ближе всех ко входу, на кипельно белом бюсте для украшений, располагалась моя черная бархатка. Грустно посмотрев на нее, пошла дальше, между стеллажей, ища одну единственную вещь.
Глава 11
Белый постамент из мрамора с серыми прожилками имитировал постель, хотя больше походил на некое подобие ванны с небольшими бортами, где внутри, в платье, так напоминающем черно-фиолетовую лужу, лежала девушка брюнетка с фарфоровой кожей почти белого цвета. Ее волосы, отливающие алым, рассыпались по белоснежной подушке и плечам, глаза были закрыты, а лицо, в кои-то веки, приобрело расслабленное выражение, алые губы растянулись в нежной улыбке и перетягивали на себя почти все внимание, будучи самой яркой деталью на ее, ставшем более остром, лице. Изящные руки были спрятаны в черные кожаные перчатки, на одной из которых красовалось серебряное кольцо с рубином-капелькой, окруженным плеядой бриллиантов, а на голове расположилась серебристая диадема, украшенная россыпью александритов, ониксов и черных бриллиантов, идеально гармонируя с платьем и черными туфлями на высоких шпильках. Всю эту композицию от внешнего воздействия защищал непроницаемый купол стазиса, в котором находилось тело, столь изменившееся за 20 лет.