Я посмотрела на Джанин. Она, несомненно, была здесь самой великолепной персоной — кроме, возможно, Рори — даже, когда ее платиновые светлые локоны были собраны в узел на макушке и на ней был полностью черный костюм шеф-повара.
Она многозначительно покачивала бедрами, пока внимание Рори было приковано ко мне, и я усмехнулась. Она была бы лучшей парой для него, чем я, легко справляясь с его дикой стороной, и у нее ничего не было поставлено на карту из-за того, что она находилась в центре внимания. Черт возьми, ее рестораны постоянно посещали знаменитости, которых окружали толпы панариции. Так что, она привыкла к этому.
Укол совершенно незаслуженной ревности пронзил мой живот. Когда, черт возьми, я решила, что не хочу представлять Рори, с кем-то еще? Он был моим всего три месяца. После этого для него это было бы возвращение к прыжкам в постель, а для меня — почти безбрачие.
— Что ж, это выглядит божественно, Джанин. Спасибо. — Рори облизнул губы, когда его глаза прошлись по моему телу, прежде чем он поднял свою полную тарелку и направился к пустому столу рядом с аукционными предметами.
Джанин присвистнула.
— Он только, что трахнул тебя глазами на публике, девочка. Я же говорила, что он на пределе.
Я бросила взгляд влево и вправо, радуясь, что никто не был достаточно близко, чтобы расслышать ее слова.
— Нет, это не так. — И от одной этой мысли мое сердце совсем не забилось сильнее. Нет. Это все из-за того, как выглядела его задница в этих брюках, когда он уходил.
Гости из моего второго списка появились как нельзя кстати, и я поспешил ко входу, чтобы поприветствовать их.
— Спасибо вам всем, что пришли, — сказала я и указала туда, где находилась Джанин. — Пожалуйста, не стесняйтесь наполнять свои тарелки, садитесь, где хотите, и наслаждайтесь зрелищем. После того, как вы насытитесь едой на любой ваш вкус, пожалуйста, подойдите к аукционному столу и возьмите свой лотерейный билет. Мы проведем розыгрыш после аукциона.
Я получила несколько объятий, несколько рукопожатий и множество скептических взглядов, когда люди разного возраста и пола бросились к еде, образовав быструю, но хорошо сформированную очередь. Убедившись, что все идет гладко, и группа играет вовсю, пригласив несколько человек потанцевать перед сценой, я направилась к Рори.
Он ухмыльнулся над своей пустой тарелкой, и вид у него был слишком уверенный, словно он без всяких сомнений знал, что я подойду к нему.
Я села рядом с ним, поправляя платье на ногах под скатертью, которой был накрыт стол.
— Знаешь, мы шутим насчет преследования, но на самом деле это не сексуально. Этот вздор существует только в фильмах.
Он положил большую ладонь себе на грудь.
— Ты ранишь меня.
— Ох, я тебя умоляю, — засмеялась я.
Поерзав на стуле, он подвинул ноги ко мне под столом, его колено коснулось моего.
— У меня в машине есть кое-какие документы для тебя. Подписанные. Разве ты не взволнована, милая?
То, как он произнес это ласкательное прозвище, было достаточно натянутым и неуклюжим, чтобы заставить меня рассмеяться. Ничего похожего на настоящее прозвище, которое он придумал для меня, и которое заставляло меня дрожать всякий раз, когда он его произносил.
— Я в восторге, милый. — Поддразнила я его. — Не могу представить, как это будет невыносимо для тебя, — сказала я, понизив голос.
— Весело. — Он покачал головой. — Это будет весело. Ты можешь, по крайней мере, это признать.
Боль между моими бедрами еще не была утолена, поэтому я пожала плечами.
— Все еще жду, чтобы увидеть.
Он наклонился и прошептал мне на ухо:
— Признай это. Ты промокла в ту же секунду, как увидела меня.
Мои губы приоткрылись, и, клянусь, я не хотела ахать. Я в панике огляделась вокруг, как будто кто-нибудь мог услышать его приглушенный тон. Моя уверенная и контролирующая личность была бесполезна здесь, в окружении всех людей, чьи средства к существованию зависели от нашей прибыльной и хорошо функционирующей компании.
Его пальцы коснулись обнаженной кожи моего бедра, пробираясь под подол моего платья и поднимаясь опасно высоко. Кровь так сильно текла по моим венам, что шумела в ушах.
— Вау. Никогда не думал, что увижу, как ты лишилась дара речи, Рыжая. — Он прекратил свой подъем, но по-прежнему держал руку на моей ноге. Всего на два дюйма правее, и он смог бы прикоснуться ко мне там, где у меня болело.
Я не осмеливалась пошевелиться, не в силах отрицать бьющий в кровь адреналин, от того что он все это делает в очень людном месте — не то, чтобы кто-нибудь мог видеть — задрапированная ткань прикрывает все, что имеет значение.