Он отмахнулся от меня и постучал по моей карточке.
— Пейдж Тернер. Когда смотришь, как это написано, это… — он засмеялся.
— У мамы невероятное чувство юмора.
Он положил карточку обратно и усмехнулся.
— Я это заметил.
— Думаю, что Рори — сильное имя. — И мне стало интересно, насколько он силен? Достаточно, чтобы прижать меня к стене и заставить мои глаза закатиться? Насколько трудно было бы мне затащить его в постель? Его хорошо разрекламированное пестрое прошлое подсказывало, что для этого не потребуется больше нескольких намеков. К тому же он только что сказал, что никогда меня не подведет.
Ты действительно собираешься это сделать? Да. Подожди. Нет. Я покачала головой. Да.
Дерьмо. Я же побрилась, и сделала все нужные приготовления, верно? Верно.
Он протянул мне свой бокал.
— За смешные и совсем не ироничные имена.
Я взяла свой бокал и чокнулась им с его.
Мои глаза проследили за его языком, скользнувшим по его нижней губе, и внезапно меня охватило желание. Желание не в смысле “ну и дела, это было бы здорово”, а в смысле “мне это нужно больше, чем ужин”. Боже милостивый, какова вероятность, что его язык окажется у меня во рту? Я никогда раньше не соблазняла никого, столь известного своей необузданностью, но я была взрослой женщиной, собирающейся возглавить много миллиардную компанию, и это было мне по силам, я могла это сделать.
Твоя ободряющая речь говорит об обратном, — сказала моя назойливая внутренняя ханжа. Я заткнула эту сучку еще одним стаканом. Возможно, мне следует подойти к этому как к деловой сделке — актив, которым мне абсолютно необходимо обладать — резкость и прямота всегда были ключом к успеху.
Мэтт Дональдсон вышел на сцену прежде, чем я успела выдавить из себя свое предложение. Он привлек всеобщее внимание, рассказав об цели данного мероприятия дел и отпустив несколько шуток в адрес своих друзей. Он отлично справился с речью, создав идеальный баланс между потребностью и эмоциями, успешно выжав из себя еще одно пожертвование, поскольку я предполагала, что и все остальные тоже.
— Спасибо вам всем за то, что пришли. Напитки закончатся тогда, когда вы скажете, а музыка заиграет сейчас, — сказал Мэтт.
Раздались аплодисменты, когда он спустился со сцены и смешался с толпой. Несколько мгновений спустя заиграла группа, начав вечер бодрым джазовым номером.
— Тебе лучше взять его, или это сделаю я, — прошептала Джанин мне на ухо. Затем она толкнула меня, швырнув на массивное, мускулистое тело Рори.
Он легко поймал меня.
— Ого, ты в порядке? — Его руки прошлись по моим рукам, посылая через меня разряды электрического тока.
— Мне так жаль, — сказала Джанин. — Я такая неуклюжая. — Она встала, когда я вернулась на свое место. — Мне нужно пойти проверить, что там с оставшейся на сегодняшний вечер едой, и совершенно случайно толкнула тебя, Пейдж. Моя вина! Повеселись! — Она убежала прежде, чем я смогла избить ее до полусмерти.
Пальцы Рори задержались на моих руках, прежде чем он отпустил меня. Потеря его прикосновения была подобна отходу от теплого огня.
— Не хочешь потанцевать? — спросила я Рори, набираясь смелости.
Он поставил свой бокал и отодвинулся от стола, протягивая мне руку.
Вау. Это действительно сработало. Я воспользовалась этим, тепло от его кожи каким-то образом коснулось каждого дюйма моей.
Мы добрались до центра танцпола, и, хотя вокруг меня были звезды, включая двух самых сексуальных мужчин в мире по версии журнала "People" за последние пять лет, а я не могла оторвать глаз от Рори. Он излучал секс. Виднеющиеся шрамы под его расстегнутым воротником придавали ему опасную ауру, из-за которой я была более чем готова провести языком по его приподнятой коже. Он был жесток на льду — силовик, известный тем, что начинал и заканчивал драки, одновременно помогая своей команде одерживать победы. И сегодня вечером я хотела, чтобы он завоевал меня
Каждый раз, когда моя нравственность всплывала на поверхность, я отталкивала ее обратно напоминанием о том, что у меня осталось всего три месяца. И это все. А потом будут залы заседаний и монашеская ряса. Но не сегодня. Сегодня вечером я танцевала на каблуках с Рори Джексоном.
Я обвила руками его шею, мое сердце бешено колотилось, когда он положил руки мне на бедра и двинул нас в такт музыке.
От него пахло мылом, кедром и мужчиной, от которого текли слюнки. То, как он двигался, заставляло мое тело изгибаться так, что казалось невозможным для платья, которое я носила, но каким-то образом не произошло никаких конфузов. Может быть, это было потому, что он крепко прижимал меня к своему телу, что позволяло мне чувствовать каждую твердую плоскость мышц, которыми он обладал.