Когда Елена Александровна вынимает иглу, оказывается, что щенок уснул, согретый лаской и теплом моих рук. Во сне мордочка у него совсем детская…
***
– Инга, ты совсем измоталась, – говорит мама, – сейчас каникулы закончатся, а как же школа? Третья четверть… Самая длинная… И без всяких приютов будешь еле ноги таскать…
Ха, если б все наши так добросовестно учились, что еле ноги таскали – какой подарок был бы для Ольги Геннадьевны…Хотя… она нас так любит, что до такого состояния не допустила бы…
– Я вот что думаю, – мама сидит у меня на постели, разглаживает ладонью покрывало, – Это лето у тебя будет последнее…
– Чего? – пугаюсь я.
– Ой, не то, не то. Я хотела сказать – следующий одиннадцатый класс, выпускной, поступать будешь, не до отдыха. Может, хоть этим летом съездим к морю? Куда-нибудь заграницу, недорого, а? В Турцию…
– Не нужен нам берег турецкий, – тихонько напеваю я, как всегда – без всякого подобия слуха.
Хотя, если наши возьмут путёвки, я поеду, конечно. Для мамы, которая никогда не была заграницей, это воплощение её мечты не знаю уж скольких лет. Дальние страны!
– Представляешь, – говорит мама, – Я на работе по интернету смотрела путёвки…Фотографии… Там такие фотографии… такое море… А народ отзывы пишет… Плохо работает кондиционер в номере… Такси подвозит не к самому входу в отель, надо идти метров сто. Анимация бедная. В меню только курица и рыба.
Господи, что они замечают! Я помню, как меня возили к морю маленькую. Турбаза, кажется. Кровать опирается на кирпичи. Балконная решётка вообще сломана, провал верёвочкой затянут. В столовке местной отравились в первый же день. У меня температура. Высокая, до бреда. Открываю глаза – надо мной висит рыба. Думаю, опять бред. Рыба покачивается, здоровая такая. Оказывается, мама купила где-то треску, тогда магазины пустые были, ничего – днём с огнём, а она раздобыла эту треску, и прибежала, счастливая, разбудила меня – теперь выздоровеешь! Упросила поваров, мне сварили уху… я только её и ела… Поднялась
Но это случайно запомнилось, а главное – море! Оно светилось! Плывёшь в этом голубом сиянии, и навстречу прозрачные парашюты медуз… Сквозь них плывёшь! Другое измерение… Иная планета…
А они, вместо красоты этой… анимация, прости, Господи, их не устраивает…
Я хотела сказать, что мы с Васькой с радостью бы отпустили их в Турцию, чтобы они с папой отдохнули и от нас, побыли вдвоём, как в молодости. Что мне, по большому счёту сейчас ничего не надо, кроме моих собак и друзей. И в такие холода даже не верится, что когда-то будет ласковое безмятежное лето.
– А к Саше ты ходишь? – спросила мама.
– Давно не была.
– Ты ходи. – вдруг сказала она, – Почему-то из всех твоих друзей, мне спокойнее всего, когда ты с Сашей. Мне так с папой спокойно было.
Всё. Теперь Сашин черёд. Собственно, он не друг мне. Я не спрашивала, сколько ему, но, по крайней мере, лет на двенадцать он меня старше.
Познакомились мы на пляже. Этот случай мама запомнила на всю жизнь. Она лежала, устроив подбородок на высокой горке тёплого песка, шляпа с широкими полями отбрасывала тень на книгу. В небе плыли облака, похожие за сказочные замки из мультфильма про Джека, который полез на небо по побегам волшебных бобов.
Тишь, гладь и благодать. Томик Стефана Цвейга. И законопослушная я, играю рядом в свои куличики.
Я пошла к Волге, чтобы набрать в ведёрко воды. А у нас это дело так – рядом ГЭС, шлюзы, приливы-отливы. Взрослый человек их даже не заметит. Но ребёнок…Только что стоял на мокром песке, и вот – кругом вода. Волна отступала, маня за собой. И вдруг чья-то очень сильная и быстрая рука, обхватила меня за пояс, и я тут же оказалась высоко в воздухе. На меня – глаза в глаза – смотрел незнакомый парень.
Выражение лица у него было такое, что я не сомневалась – сейчас меня разорвут на мелкие клочки. Но парень спросил только:
– А где мама, знаешь?
– Вон, – указала я, вычислив маму на берегу по большой золотистой шляпе.
Вот кому попало по первое число! Парень, оказывается, работал на спасательной станции. И мама услышала, что все несчастья, если и случаются, то из-за таких вот мамаш, которые и не мамаши вовсе… если могут, вместо того, чтоб глаз с ребёнка не спускать, схватиться или за книжку, или за бутылку с пивом. Для парня, это были, видно равнозначные вещи…