-Девочки, а она живая? - Оля.
Если до этого Майя обнимала подушку и изображала крепкий сон, то тут не выдерживала и начинала хихикать. А потом, подняв голову, спрашивала разочарованно:
- Ну и куда вставать? Дождь ведь…А под дождик так спииитсяяяя….
За окном и вправду шумел дождь. Зевнула Майя - и снова головой в подушку.
- Нет, я пошла за водой, - говорит Наташка, - Девчонки, дайте кружку…
Леночка наклонилась и подула Майе в ухо. И Майя окончательно проснулась, засмеялась. И села в постели.
-Так меня мама будит, - сказала Леночка.
Она больше всех скучала по дому. В книжку «Мальчик со шпагой» был у неё вложен календарик - страничка из тетрадки, расчерченная на квадратики. Каждый день Леночка вычёркивала один. Квадратики - это дни, оставшиеся до возвращения домой.
В этот день в лагере был «День босоногих». Шут бы побрал эти обязательные мероприятия. Ну, глянули в окошко, на струи холодного дождя, на пузыри, вскипающие в лужах - и перенесли мероприятие. Так нет - записано оно красным по белому в плане работы, что висит под стеклом на стенде около столовой - значит, снимаем обувь, и всё тут.
Всем выдали вырезанные из голубого картона ноги, в которые были продеты шнурки, велели надеть на шею. И почти до полудня ребята так и ходили, пока не настал час идти в санаторный корпус - единственное в лагере кирпичное здание.
Мама здорово преувеличила - никаких ванн здесь не полагалось, не было их просто. Кого-то сажали под аппарат УВЧ - лечить застарелый насморк, кому-то делали массаж. И всем без исключения давали кислородные коктейли, к зависти остальных лагерных детей. Большие пластиковые стаканы - розовые и зеленые - полные сладкой пеной. А самым вкусным считался шиповниковый сироп на дне.
Врач в этот день последними словами отругала Галю. Надо голову на плечах иметь, в группе ослабленные дети, и если они заболеют, то в лазарете всего четыре койки. Всем было велено немедленно после лечения надеть туфли.
Майя освободилась первая и побежала в свой корпус. По радио пела Алла Пугачева:
По секрету всему свету вы раздайте песню эту
И дождей моих серебряные нити.
Наверное, она пела о настоящем летнем дождике - грибном, сверкающем и тёплом. А у них холодно и сыро нынче в комнате. И девчонки ждут не дождутся отбоя, чтобы закутаться в байковые одеяла - унылые, арестантские какие-то – блёкло-зелёного цвета, с фиолетовыми полосами по краю. Но если надеть кофту и завернуться в такое одеяло, в конце концов, станет тепло.
И Люда - она у них лучшая рассказчица, до поздней ночи будет рассказывать им страшные истории. Репертуар страшилок, гуляющих по ночам в палатах, был самым разным. Хитом считалась глупейшая, но навевающая необъяснимую жуть история о говорящем радио. Умерла у девочки мать, и оставила ей на память радио. Как-т сидит малышка в комнате, и вдруг слышит – заговорило радио: «Девочка, девочка, прячься, жёлтая тумбочка выходит с кладбища» … И дальше по нарастающей: тумбочка едет в автобусе…. Подъезжает к твоей остановке… идёт к твоему дому… Глупая девочка не прячется, сидит и ждёт, каменея от ужаса и могильных завываний радио… И прохожим не приходит в голову хотя бы удивиться при виде разгуливающей по улицам тумбочки. А кончается всё зловещим шёпотом: «Жёлтая тумбочка входит в твою комнату…» И последующим воплем: «Мать тебя зарезала!» И хоть сто раз слышали, а вздрагивают все – страшно!
Люда мастерски плетёт истории из вечера в вечер. У неё в семье много читают, выписывают толстые литературные журналы, и Люда рассказывает то, что они прежде никогда не слышали. О девочке, которая умеет воспламенять взглядом окружающие предметы. Или о вампирах, напавших на американский город. Люда рассказывала спокойно, не делая трагических пауз, не нагнетая голосом ужас, но почему-то от этого становилось еще страшнее. Девчонки после её рассказов боялись ходить в туалет поодиночке. Тем более, там паук.
И от волнения, что ли, или просто за день - разгорался голод. К ночи страшно хотелось есть. Ребят давно уже перестали кормить не то, чтобы вкусно, но просто сытно. Суп с серыми макаронами, котлеты непонятно из чего…. Но после каждого обеда и ужина принято было скандировать: «Спасибо нашим поварам, за то, что вкусно было нам". Полные тетеньки в поварских колпаках выходили из кухни, улыбались и ласково махали руками.
Ребята привыкли выносить из столовой хоть по нескольку кусочков хлеба, прятать их в тумбочки, приберегая на эти ночные часы, когда мучительно сосало в желудке. У них в палате, правда, имелась роскошь: Оле, дед которой был страстным рыбаком, передали полный пакет соленых рыбешек… И как же это было упоительно: отрывать от них по крошечному кусочку и сосать, пока рыбный вкус не истает во рту.