У Майи теперь была своя комната – та, что поменьше. В большой жили мама, Радик и Серёжа. Но каждую ночь малыш плакал, а Радику нужно было спать. Ему утром на работу, как же – не выспавшемуся? Мама приходила глубокой ночью к Майе в комнату, сонная, бродила, укачивая малыша. Горел ночник - маленькая хрустальная лилия с розовыми лепестками. Если близился рассвет, Майя просыпалась и уснуть уже не могла.
– Ты меня прости, – спохватывалась мама, – Давай я на кухню пойду.
– Да брось ты, – шептала Майя, – Там же присесть некуда. Клади его на мою кровать.
Мама осторожно укладывала Серёжку – тёплого, чмокающего пустышкой во сне. Пахло тёплым молоком, и ещё чем-то таким, что и дышать Майя невольно начинала осторожно, чтобы не повредить малышу.
– А как же ты, Майечка…
– Уже почти пять часов. Я уже не хочу спать. Пойду кофе поставлю…
В конце, концов, Майя выпросила себе кладовочку. Была такая у входной двери. Наверное, большинство жильцов использовали такую как шкаф. А Майя поставила здесь столик и кресло. Больше ничего не помещалось.
Она собирала тут «осколки старины». Кому другому бы смешно показалось. Было это всё не настоящее, а «под». Наброшенная на кресло старая каракулевая шуба изображала шкуру зверя. Был и подсвечник «под бронзу» в форме цветка. И даже про обои - золотой узор на розовом, Майя говорила, что они напоминают ей французские лилии.
Главным её богатством был кассетный диктофон. Мама с Радиком подарили на день рождения. Простенький, отечественный, но за это мама извинялась. Майя этого даже не заметила.
К магнитофону прилагалась кассета, «Моден токин», но главное чудо в этом было, что всё работало, завертелись эти шпендики в кассете, зазвучала музыка. Майя нажала на «стоп» и понеслась в киоск, покупать то, что она действительно любила. И Высоцкого, и Анну Герман, но, прежде всего – романсы. И теперь, когда на рассвете не удавалось ей поспать, или если днём слишком уж доставали дела насущные, она уходила «к себе», а на самом деле «в себя», и сидела в кресле, подтянув колени к груди. Магнитофон звучал чуть слышно, чтобы никому не мешать, но не для Майя. Для неё это всё звучало оркестром, потому что музыка была в ней.
- Как ты можешь в такой духоте сидеть - мама распахивала дверь.
***
Майя училась еще в прежней школе, но положила себе со следующего учебного года перейти в новую. Она уже строилась. С балкона отлично было видно, как росли этажи. Школа напоминала формой своей корабль – или это только Майе казалось, с её богатым воображением. Корабль, который оснащают в плавание.
Освободившись от занятий, Майя и Петька шли гулять. Сперва по пустырю, потом обходили школу-новостройку, а потом через трассу – и в лес.
У них было здесь уже свое место. Если идти четверть часа по тропинке, она выведет к маленьком озеру с высокими обрывистыми берегами. Это место не только они нашли. Но те, кто добирался сюда, обычно располагались на более пологом склоне. Тут солнечно, растут сосны, и воздух пахнет хвоей, и к воде, если что, спуститься легче.
Но когда Майя и Петька впервые пришли сюда, Майя остановилась завороженно. Озеро было почти круглым, и на той стороне его стеною чернел лес, отражаясь в воде.
- Как красиво. Знаешь, мне это напоминает романы Фенимора Купера, или какие-то названия, как в Северной Америке…. Онтарио… Какое озеро… Вода блестит, как камень в кольце… Пойдем туда, а?
Ну а если Майя что сказала, можно было не сомневаться, что Петька тут же начнёт кивать с радостной готовностью.
Пробраться на другую сторону было трудно. Туда почти никто не ходил, и тропа еле намечалась. Они продирались сквозь бурелом. Петька еще ухитрился провалиться в чью-то нору.
- Бобёр? – предположил он, потирая щиколотку.
Ему хотелось верить, что даже тут, совсем рядом с городом, можно встретить и бобра, и лося. А если бы было ему меньше лет, он бы поверил и в индейца.
Майя знала больше. Что не нужно искать совсем уж несбыточного, довольно в том, что вокруг увидеть красоту, от которой радостно зайдётся сердце. Это может стать такой отдушиной…
Чего стоят, например, одуванчики весенние, которые завиваются в мае на городских газонах в самых что ни на есть густонаселённых дворах. Золотые спирали одуванчиковых галактик в изумрудно-зелёной вселенной травы.