Во второй четверти в класс пришёл новенький. Это редко бывает, чтобы среди года. Высокий, красивый мальчик, цыган. Девчонки тут же прилипли:
- Дамир, а цыганочку сможешь станцевать? А на гитаре?
- Хэй, я все могу…Я в ансамбле выступаю - у нас, на Поле.
Майя набралась храбрости, подошла после уроков:
-Ты не мог бы научить меня немного играть?
Он посмотрел на неё пристально. Майя без всякого кокетства говорит, робко очень. Чувствуется, если он ей откажет, она никогда и не подойдёт больше.
-А зачем тебе? – спросил он.
- Я хотела бы петь под гитару…
Дамир задумался, потёр лоб:
- Где же… Знаешь, давай я тебя к нам приведу… Там и послушаешь, и споёшь, и подучим тебя.
Был на окраине города такой район – Поле. Тихие улицы, одноэтажные и двухэтажные дома. Из них, треть, как минимум – цыганские. И совсем затрапезный Дом культуры. Год за годом собирались власти городские его отремонтировать, да всё не доходили руки. Зал полутёмный, с потолка капает, тазик подставлен.
Майя всегда избегала цыган. Тётки в длинных цветастых юбках, вечно толпящиеся у автобусного кольца. Они спрашивали время, или просили «пару рублей на хлеб», но это была только затравка для долгого разговора. Очередная Кассандра тут же начинала провидеть всю Майину жизнь, и предлагала либо отвести висящую над её головой беду, либо рассказать о счастье, что стоит на пороге. За деньги, разумеется…
Дамир привел её к другим цыганам. И не репетировать они здесь собрались, в ближайшее время концертов не предвиделось. Они намеревались поговорить, напеться вволю…
Отец Дамира, грива чёрных волос…Гитара… Майя прикрыла глаза… Это было…Отчего-то сравнение пришло на ум.
Когда-то летом она гостила в деревне у бабушки. Деревенские ребята брали её с собой в ночное. Лошадь вымахивает себе по дороге, а с двух сторон её горят в траве зелёными огнями светляки. И кажется, будто не лошадь идёт, а самолёт опускается на взлётную полосу. Где-то там, внизу, огни - полосы, аэродрома…И теперь эта полутьма зала, и общество почти незнакомых ей людей давало ей то же ощущение нереальности. И смелость…
Гори, гори, моя звезда…
Она сама поразилась тому, что запела. И дрогнула, рассыпалась за её спиной гитара - обрамляя голос, ограняя его… несколько мгновений погодя вступила вторая гитара - Дамир.
…Ай, хорошо поешь…, - говорила старая Шукар, – Я заплакала… Приходи к нам. Будешь с нами….
…Теперь по вечерам Майя ставила рядом с постелью чашку с холодной водой. И привыкла засыпать, свесив руку, чтобы в воде этой нежились пальцы, изрезанные за день струнами. Дамир будто дразнил её лёгкостью своей игры. Но она чувствовала, что может достичь большего, надо только играть, играть. Не расставаться с музыкой.
***
На новогодний вечер Майя в школу не пошла. Там заранее началась - суета, пыль столбом! Каждый класс делает стенгазету. Учителя требуют костюмы и культурную программу. А народу школьному чихать и на эти газеты, и на концерт. Все ждут дискотеку.
А Майе и дискотека не нужна. Всё ей в последнее время хочется плакать без причины. Даже мама, которая так мало обращает на неё внимания, недавно сказала:
- Влюбилась, наверное, да? Взрослеешь…
И вдруг звонит Люда, и говорит, что у неё соберется вся честная компания. Несколько девчонок из музыкалки. Сударь Дима Зайцев. Ещё мальчик, который в школе к Люде неровно дышит. И Борис приедет, Борис!
… Комната Люды, знакомая до последней царапинки на шкафу. Маленькая комната, но так принимать гостей – это искусство. И подруга вбухала кучу времени, чтобы им овладеть. Все эти коктейли в стаканах, где края будто припорошены сахарным инеем. Крошечные бутерброды, проткнутые цветными шпажками… Причудливо выложенный гарнир вокруг дымящейся курицы… Люда не присядет ни на миг. Ходит, наклоняется к каждому. Где тарелку заменить, где пошутить…
Девчонки из музыкальной школы – жеманные… Одна медленно водит вилкой над блюдами – что положить себе? Кроме цветной капусты ей ничего нельзя, она на диете. Вторая пьёт только зелёный чай, и Люда уносится его заваривать. И тут же за нею спешит высокий мальчик в очках, её воздыхатель. Он смотрит на Люду как собака-овчарка. Овчарки самые послушные из всех собак, и тоже ловят взгляд хозяина. Этот мальчик никого не видит, кроме Люды, невпопад отвечает остальным, и скоро заговаривать с ним уже не хочется, скучно.