Мать инженер, работала в службе электросетей. Придя со службы, усталая, она обходила еще несколько магазинов, в разных районах города – знала, что где подешевле. Хозяйничала экономно, даже скупо. Обед варила два раза в неделю. Прятала в холодильник, разогревала.
Сестра Катя с детства увлеклась шитьем. Знакомые часто давали матери вещи, которые уже не носили сами. Одевать с чужого плеча было унизительно. Катя перекраивала, перешивала, у нее был вкус. Со временем начала одевать всю семью, а позже – брать заказы. Она и пошла по этой стезе, стала дизайнером одежды.
-Ты бы тоже, - говорила мать Лиле, - Хоть чашки расписывала бы. Что без толку сидеть, время переводить?
В кого Лиля пошла? Был в роду такой Федя-богомаз, дальний родственник по матери. . Федя расписывал церкви, и когда пришла советская власть говорил, что если ему отрубят руки, то он возьмет кисточку в зубы… Его выселили из дома, он поселился в церковной сторожке. Жалостливые прихожанки приносили еду ему, и он писал старушкам то Николу, то Егория.
У них в городе был единственный институт, тот самый, что закончила Катя. Технологический. Мать не сомневалась, что Лиля поступит туда.
Но дочка настаивала – хочет быть художницей. Возможно, мать и не разрешила бы – легла трупом на пороге, но тут Катя собралась замуж, и на какое-то время матери стало не до младшей. Если ей так хочется – пусть отправляется в областной центр, поступает в художественное училище.
Лиля сдала экзамены легко. Но общежития ей не дали. Вахтерша в училище вытащила тетрадь с адресами и телефонами – у кого можно снять жилье.
У нее же, у вахтерши, Лиля попросила разрешения позвонить.
В одном месте комната была уже сдана, в другом оказалось дорого. Наконец, один вариант показался подходящим.
Она поехала.
Старинный дом. Лиля любила такие дома. Фасад – парадный, с колоннами, а двор – тесным, темным колодцем. Крашеный синей масляной краской подъезд, лестница с выщербленными ступенями.
Дверь ей открыла дама лет шестидесяти пяти Волосы были уложены в прическу, на шее – нитка жемчуга.
Дама внимательно оглядела Лилю.
-Надеюсь, мы не помешаем друг другу, - сказала дама и улыбнулась.
***
Комната Лиле понравилась. Теплые солнечные блики лежат на дощатом полу. Окно большое, с балконом, выходит на набережную. Обстановка скромная: кровать с железной решеткой, письменный стол, стул, и у окна – кресло. Анна не знала вкусов будущей постоялицы, и дала самое необходимое, не навязывая своего.
У Анны же в комнате был давно сложившийся, свой, обжитой мир. Постель крытая пикейным одеялом, кружевные накидушки, скрывавшие гору подушек. Диван и перед ним - столик. Буфет, где теснились фарфоровые чашечки и статуэтки.
Люстра, переливающаяся сотнями оттенков хрустальных брызг.
Анна была – вечерний житель. Вечер, и она в кухне, варит какой-то сложный кисель, трет шоколад, заваривает кофе.
Первое время общение ограничивалось приветливыми фразами:
- Не хотите ли чаю – я заварила? Не приносили ли квитанции за квартиру?
Лиля училась у Анны варить кофе, и все время хотелось нарисовать старую даму с острым взглядом темных глаз, седыми волосами в жемчужных бусах.
Теперь шел уже одиннадцатый год, как они жили вместе. После окончания училища Лиля стала преподавателем в школе искусств.
Началось с того, что Анна умудрилась подвернуть ногу.
Постель ее была застелена скользким атласным покрывалом. Перед сном Анна поднялась на цыпочки, чтобы снять книгу с верхней полки, поскользнулась, и мгновение спустя -оказалась на ковре, сидя на подвернутой ступне.
Анна не была бы Анной, если бы позвала на помощь. Она осторожно приподнялась, освободила ногу, попробовала пошевелить пальцами – получилось.
Добралась до кресла, рассмотрела ногу, увидела, что дело плохо – по бокам ступни проступает не синева даже, а чернота, и очень больно…и осталась сидеть в кресле, перелистывая журнал.
Только через час, когда Лиля заглянула к ней, она сказала:
-Деточка, не поможешь мне добраться до постели? И, если можно, намочи полотенце холодной водой.
К утру нога опухла, но Анна, сжав зубы, все же передвигалась по самым неотложным надобностям.
-Перелом, - сказала Лиля, - Или трещина. Доктора надо.
Анна посмотрела на нее грустно. Она сама понимала, что так не обойтись, но мысль о госпитализации вызывала у нее страх.
-Ладно, - решилась она, - Позвоним Олегу. Дай мне записную книжку, пожалуйста.