Как-то в выходные он взял ее «на природу». Они поехали в старинное село, куда до сих пор частенько приезжали рисовать художники. Широкие тихие улицы, дома – в деревянном кружеве наличников, желтые солнца подсолнухов…
Неподалеку от села бил родник. Считалось, что он находится под покровительством святого Николая Чудотворца. Узкую дорогу, ведущую к роднику, окружали горы. Сосны, растущие на их склонах, кажется, уходили в поднебесье.
Неподалеку от родника, на склоне горы они разбили палатку. Здесь росло много полыни. Она сидела, перебирала в пальцах, растирала серебристые веточки, вдыхала горький запах.
Он шел мимо с котелком – набрал в роднике воды. Нагнулся, коснулся губами ее плеча, нагретого солнцем. Она замерла. Она настолько не знала – будет ли у нее «ещё», даже в таких мелочах. Может быть, никогда больше он не поцелует ее? Может, через пять минут скажет что-то резкое.
Не думать об этом…
Просто лежать на траве, над головой – бесконечное небо, океан неба, тонешь в нем. Если ей недоступно никакое другое море – пусть будет хоть это.
Ветер шумел в соснах, потом легким дуновением спускался к земле. Олег лежал рядом – его тепло, его запах… Она не могла понять, как двое, ставшие одним, могут потом разойтись, оставить друг друга. Ей думалось, что такое соединение – навсегда, и ничем не может быть изглажено, если не из жизни, то из души.
Но ничего, ничего о будущем – она не смела спрашивать.
Лиля веселила Олега, рассказывая какие-то истории о себе – ее речи всегда присущ был мягкий юмор, и он слушал с удовольствием, смеялся, как мальчишка, и глаза его смотрели ласково
А ночью ей жаль было спать – ведь и эта поездка могла быть последней. Когда он засыпал, она выходила, садилась у входа в палатку и смотрела на острые, мелкие звезды – не упадет ли одна, нельзя ли загадать желание? И – уже бездумно - на то, как отражаются в волжской воде – золотыми бусами – огни плывущих судов.
***
Он отстаивал свою свободу всегда, во всем.
Ему, видимо, и в голову не приходило пригласить ее хотя бы недолго пожить у него. Как теперь говорят – «пробным браком».
Когда у него изредка выдавался свободный вечер, Лиля могла внести в него ноту праздника. Вот и все.
И говорить с ней было хорошо. Она все понимала, и он знал, что все, что им будет сказано останется между ними – это тоже была редкая для него роскошь искреннего общения.
И ее ласка – столь же искренняя, непередаваемо нежная, была приятна ему.
Она как ребенок…Он не хотел задумываться о том, что ее ждет, если она не повзрослеет душой.
Сам он повзрослел рано, должно быть потому, что у него, несмотря на его профессию было обостренное чувство боли, и он закрывался от ударов. Всегда был сдержан, почти ничего не рассказывал о себе, даже в компаниях, где все давно знали друг друга, оставался молчалив.
О медицине же говорил подробно – здесь он времени не жалел. И когда ему звонили знакомые, а телефон его почти не умолкал, он консультировал обстоятельно: вставляя, впрочем, шутку, чтобы успокоить встревоженного больного, или его близких.
-Я, конечно, приеду, как добрый доктор Айболит, но если потребуется в больницу – не отказывайтесь. Маленький ребенок, как можно! Сделаем снимок, и будете жить спокойно.
Лиле казалось – есть у него знакомые, с которыми он говорит больше и ближе, чес с ней.
Ласково, внимательно, уважительно: Василий Петрович, Марья Николаевна…
Позже оказывалось – это или очень сложные больные были, в том числе старики, которым он уже не надеялся всерьез помочь. Или люди в городе известные, обеспечивавшие ему частную практику. Такого признания он тоже был не чужд.
Но Лиля не сомневалась, что рано или поздно Олега оценят и «официально». Так и случилось. В городскую больницу пришел новый главврач, и спустя месяц всего, присмотревшись, предложил Олегу возглавить отделение.
Лиля повторяла себе:
-У каждого своя жизнь. Одиночество не должно быть невыносимым. Надо научиться в нем жить…
Ее нежность, преданность, даже ее нетребовательность как любовницы – все пошло прахом… И сил рисовать нет, и ничего, ничего не надо…
Времени для встреч у него оставалось все меньше. Но все больше открывалось перед ним возможностей. Тот же отпуск. Он загорался, как мальчишка, – выбирал: Франция, Италия. Лиля знала их по книгам. Могла мысленно идти по улицам их городов. Причем - разных веков.
Но зачем он бы повез туда ее? На него весь город смотрел ласково. Круг его знакомств стал совершенно иным. Его обнимали при встречах, приглашали к себе. Заметив, наконец, его талант – не сомневались, что он будет – новым главным.
Теперь он мог жениться на молодой девушке из хорошей, богатой семьи. Скажи ему это Лиля – он бы возмутился: «За кого ты меня принимаешь?»