А что ей оставалось? Отсутствие денег и молодости – у нас вина.
Просто устроить ему сцену, и уйти – это нельзя было. Он ей ничего не обещал – это во-первых. И второе: он был замечательный человек. Его нельзя было не то, что обидеть – огорчить.
Поэтому она решила – отвыкать, уходить – потихоньку. Как? Да просто перестала обращаться к нему сама, напоминать о себе. Это было просто. Он становился все более занятым.
Он звонил, извинялся.
А Лиля, как могла, ласково:
-Что ты дорогой… Когда будет время. Я не обижаюсь. Я сама загружена…
Был единственный способ – не думать. Думать о чем угодно, но не о... Для этого нужно много сил. Потому что - слишком много боли. Потому что - когда реально знаешь, что нужно привыкать жить без него – хочется повеситься.
А ей хотелось все время говорить о нем. Хотя бы говорить. Чтобы слышать его имя – синее, напоминающее рушащийся снег.
Но и это было нельзя. Наоборот, надо было заслониться от советов чужих людей – что ей следует делать.
Лето миновало, близилась осень.
Но рельсы еще пахли, прогретые солнцем. Перестук колес – поезда уходили. Ее отпуск заканчивался, ему – только предстоял. Она не знала, куда он поедет в этом году.
Но ей уже хотелось, чтобы это расставание, пусть временное, но случилось, чтобы не много отдохнуть от этой пытки – его постепенного отчуждения.
В октябре он сказал ей, что улетает на Мальдивы.
Две недели спустя Лиля сидела в уголке магазина, там открылось маленькое кафе. Можно было выпить кофе или апельсиновый сок. Но Лиля была голодная, потому что весь день рисовала в городском парке. Поэтому к кофе она взяла еще и сардельку, и наслаждалась. Сарделька была огненная, с горчицей, из нее тек сок на кусок черного хлеба. И кофе был горячий, возвращал силы.
Она прихлебывала горячий кофе. И тут увидела Олега. Он выглядел как всегда, замечательно. Легкая куртка, стремительные легкие движения… И с ним была девушка. Блондинка, загорелая так, как это возможно на дорогом курорте. Тяжелые золотые серьги, браслет…
Он пошел покупать коньяк, а она остановилась у отдела сладостей и стала выбирать конфеты.
На обратном пути, уже с бутылкой «Черчилля» в руке, он увидел Лилю. Пару секунд вглядывался, узнавая. Она была в вязаной шапочке, и пуховике, который не жалко. Потом – радость все же была в его глазах – он кивнул, и вроде хотел заговорить с ней, но блондинка уверенно взяла его за руку, о чем-то спрашивая… А Лиля так и не ответила ему, опустила голову.
Когда она подняла ее – их уже не было. Она тяжело поднялась и пошла. Мыслей не было. Только чувство полной опустошенности.
Ее тянуло, она сама не знала, куда. К воде, наверное...К реке, к мосту.
***
В ту же ночь она слегла с тяжелым гриппом.
Уже к вечеру у нее сильно болела голова, она ходила, терла виски, бросила на язык «цитрамона».
Но вообще, она сейчас путала душевную боль и физическую. У нее болело все – и пойди разбери, в чем причина. Она свернулась у себя на диване под одеялом, и сморщившись, тянула «м..м..м…» как будто у нее еще и зубы болели.
Анна зашла, увидела этот стонущий холмик, тихо приподняла одеяло, приложила руку к Лилиному лбу. И как могла торопливо - пошла к себе за градусником.
Лиле стеклянная палочка, которую всунули ей под мышку, показалось ледяной.
Правда ее почти сразу убрали, и она услышала, как тихо ахнула Анна – за сорок!
Лиля еще хотела сказать, чтобы не вызывали «скорую», но сон захватывал ее, и не было сил сопротивляться.
Анна же выглядывала «скорую» в окно, и когда увидела, что машина подъехала, поспешила встретить врача на пороге.
Вошел высокий мужчина с тем же самым металлическим чемоданчиком, который Анна помнила с незапамятных времен.
-Доктор, я очень боюсь за нее…
А у него лицо было бесстрастное и усталое. Шел третий час ночи.
Он шагнул в комнату, и тоже не сразу заметил Лилю. Анна торопливо убрала одеяло. Рыжеволосая девушка спала, и только лицо у нее было прозрачно-красным.
-Очень высокая температура… Бредит… Не воспаление ли легких? - повторяла Анна.
Он присел на стул и около минуты всматривался. Держал запястье Лили, слушал дыхание. Потом приложил к ее груди фонендоскоп – и неторопливо передвигал его, глядя при этом на Анну и сквозь нее.
-Нет, успокойтесь…Пневмонии пока нет. Но лучше я ее заберу. Такая температура, неизвестно как сердце среагирует… Очень частит… Надо, чтобы ее понаблюдали. Сложите в пакет: туалетные принадлежности, тапочки… Полис страховой не забудьте..
-Нет-нет! – с ужасом сказала Анна. Она так же боялась больниц для своих близких, как и для себя.
-Лилечка, детка, - она нагнулась к постели, - Слышишь, тебя хотят увезти в стационар.
Лиля открыла глаза.
У постели сидел очередной козел в белом халате. А она была…в каком чудесном месте она была…и снова окажется там, стоит только закрыть глаза. Теплая, янтарная вода Ведьминого озера. Кувшинки лежат на неподвижной глади. А там, впереди у маленького острова, начинает клубиться туман. И подымается сама ведьма и идет…
Прекрасная, высокая, рыжие волосы мягкими волнами…
Но дурные же комары у этого озера! Один из них впился ей в руку. Ладно, пей мою кровь, ее все пьют. Угощайся, комар!
Лиля прищурившись смотрела на врача..
Его лицо то прояснялось, то расплывалось. Он снова слушал ее пульс. На руке у него были старые часы «Победа». Что-то знакомое…
-Что ж будем делать? – спросил врач, - И сидеть у вас долго не могу, один вызов за другим, и оставить тревожно. Водка есть?
Анна поглядела беспомощно. У нее стояла бутылка дорогого коньяка, который она понемногу добавляла в кофе. Заменит ли коньяк водку? Потом ей пришла в голову мысль. Она вышла.
-У соседа Васи заняла, - сказала она, возвратившись через минуту и протягивая початую «Пшеничную».
Лиля дремала. Врач плеснул водки на край полотенца и начал обтирать ей руки, потом приподнял рубашку, прикладывал пропитанное спиртом полотенце к телу. Как куклу перевернул Лилю и стал обтирать спину. Лиле было холодно, она тянула одеяло на себя.
-Тихо, а то сейчас в больницу увезу, - сказал врач.
-Лучше под бок к неизвестному предку, - откликнулась Лиля, - Я пить хочу.
-Она еще и бредит, - Анна чуть не плакала, - Доктор, ей можно чаю с лимоном?
-Горячего не давайте.
Он легко приподнял Лилю, устроил поудобнее на подушках.
-Сделаю-ка я еще сердечное. А снотворное не буду – чтобы вы не проглядели, если ей станет хуже. Дежурьте возле нее. Вы бабушка?
-Уже давно, - сказала Анна.
Еще раз врач заехал на рассвете, в конце смены. Лиля спала, и лоб ее покрывала испарина.
Температура снизилась почти до нормальной.
А сон длился, длился…
-Как мне найти любовь, которая не кончится, которая не предаст – спрашивает Лиля тихо, но Ведьма ее слышит.
Туман обволакивает Лилю, ее обнимает человек, тот самый, единственный для нее человек, за которого она жизнь готова отдать. Им идти одной дорогой, но долго ли идти?
-Ты будешь скрипкой, - слышит она голос Ведьмы, - А он музыкантом. Он будет любить тебя как свою душу, и никогда не разлюбит. Но в руках у него ты всегда будешь петь своим собственным голосом.
И Лилино тело уже – изящное, темно-коричневое тело скрипки, и пальцы его перехватывают гриф, и смычок…
Лиля открыла глаза .
-Доктор – спросила она, - Вы умеете играть на скрипке?.