Подтягивая чулок, вздохнула. Но вечерами ужасно жарко. Что лучше — чулочки во время секса и потные под ними ноги. Или просто — трусы и мини-платье.
— И с кем лучше? — задумчиво спросила зеркало.
Рыжая красотка в одном чулке смотрела с вопросом, и отвечать не торопилась. Оля подошла к зеркалу вплотную. Сильно нажимая, щедро накрасила губы алой помадой. Ну вот, к рыжему этот цвет не очень. Фу и фу. Вечно все не слава Богу. Прижала к губам салфетку, оставляя на белом алые пятна.
Порепетировала так же приподнять воображаемую юбочку, чтоб трусики мелькнули и опа — снова все на месте. И взяв тушь, наклонилась, сосредоточенно проводя щеточкой по загнутым ресницам.
В коридоре зазвенел телефон. Оля, перестав мурлыкать, поскакала, теряя туфлю и держа в руке тушь.
— Да? А… привет, мам. Да все нормально. Да. Да… Да! Ходила я к бабушке! Не начинай, а? Нет, сегодня не ходила. Вчера была. Да? Значит, позавчера. Никого не вожу. Да. Сижу дома. Мам, чего ты пристала? Я только в библиотеке была, у Люды. Вечером? Ну… наверное с Людой прогуляюсь. Не поздно. Хорошо. Завтра схожу, обязательно. Тридцатого? Отлично, папе там приветы, гуляйте.
Положила трубку на рычаг и встала перед зеркалом в коридоре, нацеливаясь щеточкой на вытаращенный глаз.
— А-а-а, а-а-а… потанцуй со…
Телефон снова зазвонил. Оля с раздражением бросила тушь на полку.
— Да!! То-оля… Толенька, о-о-о, как здорово! Конечно. Обязательно, Толь. Ну, ты же знаешь. Люблю-люблю. М-м-м… А куда поедем? Толя, ва-ще! Еще бы. Не была. А кто меня повезет-то? Вот только ты. Афигеть! В восемь? Да! Угу. Целую. И туда тоже!
Она захихикала и аккуратно положила трубку, глядя на нее с любовью. Перевела влюбленный взгляд на свое отражение. И выпячивая губы, послала в зеркало воздушный поцелуй. Все-таки Бозя — супер, супер и кул! Как здорово, что получилось его закадрить. Конечно, давно нужно записаться в спортзал и покачать жопу. А то растет. Но вот повелся же. И глаза…
Озабоченно оглядела лицо, снова схватила тушь, тщательно подкрашивая ресницы в уголке круглого глаза, чтоб сделать их как можно длиннее.
Ничего. Вечером стрелки нарисовать, и глаза станут как у этой, в кино. Нет, Бозя это полный улет. Конечно, Ромалэ красавчик, и трахается, как бог. Можно уписяться, когда он…
Оля подкатила глаза — один накрашенный, другой просто так.
Но она у него — десятая телка. За раз, да. Он вообще двинутый на сексе. По двое, по трое девок снимает. Чтоб сразу. Оля раз попробовала, ерунда какая-то, вроде соревнование вокруг Ромчика — не успеешь, останешься в углу лежать, телевизор смотреть. Нет. Бозя такой серьезный. Положительный. Жену любит. И дочку. Аж трясется весь, как заведет про них, Лиличка то, Лиличка это. А вот Мариша с Лиличкой… И любовница у него одна всего, уже год. Так что с ним кайф. Главное, чтоб его эта Карина не узнала, что ее Толя возит Олю по кабакам валютным. Но Ромчик. Он конечно, блин, такой сла-а-адкий пацан.
На входной двери звякнул звонок. Оля, оторвавшись от видений, быстро вернулась в спальню, накинула халат и пошла открывать, бережно ставя ногу в чулке и шлепая босой.
— Кто там? — с интересом смотрела в мутный глазок на мужской силуэт.
— Сова открывай медведь пришел.
Она кашлянула и медленно отвела задвижку. Открыла дверь, цепляя на лицо ласковую улыбку.
— Ромчик! Фу, напугал. А я думаю, какой медведь, какая сова. Заходи, мои свалили в гости, прикинь, почти до августа. А ты чего тут, я думала, ты же…
Не слушая, Ром прошел в спальню, толкнув хозяйку плечом, со вздохом повалился на смятые простыни.
— А-а-а, кайф какой. У тебя не жарко. А там палит.
Приподнял голову.
— Чего топчешься? Ну-ка, скажи Ромчику, приветик, мой Ромчик.
— Приветик, мой Ромчик, — послушно сказала девушка, подходя и садясь рядом. В ответ на его удивленный взгляд, мол, чего копаешься, наклонилась, расстегивая на смуглом животе пуговицу светлых брюк. Потянула язычок молнии.
— А-а-а, — сказал Ром, кладя руки за голову и мечтательно глядя в потолок.
Через несколько минут похлопал по рыжей голове.
— Ну, хватит. Вижу, рада. А то я уж решил.
Оля обиженно округлила глаза:
— Чего решил? Вроде не знаешь, как я тебя…
— Люблю, Толечка, — пропел, передразнивая ее голос, Ромалэ, — ну ты ваще, Толя.
Сел, распахивая расстегнутую рубашку.
— Окна надо закрывать, когда по телефону лялякаешь. Первый этаж, пока стоял курил, много услышал.