- Госпожа Визгарди проиграла свою шапчонку кому-то из Академии, - пояснил Баттон, все ещё строго глядя на волшебницу.
- Эээй! - раздался крик, и Ингерда с удивлением увидела пьяного, шатающегося Даррена. Он смотрел на Грина и пытался делать пассы руками. - Шапку на место положил! Я ее выиграл!
Грин выполнил просьбу и поднял вверх руки в знак примирения. Даррен подхватил шапку и затерялся в толпе.
Все трое проводили слегка ошарашенными взглядами фигуру волшебника.
Кузнец поймал взгляд Ингерды и ободряюще кивнул.
- Баттон, - проговорила девушка, - прости меня...
Больше ничего сказать она не смогла - слезы опять полились ручьем. Что б она ещё выпила хоть каплю рома! Что это за водопад? Ингерда не помнила, когда плакала последний раз. И сейчас остановиться была не в силах. И вдруг девушка почувствовала что-то теплое и мягкое у своих ног. Баттон сел прямо на ее туфли, и глядя вверх на хозяйку, все мурчал и мурчал...
***
Они сидели у костра до поздней-поздней ночи. Баттон устроился на коленях волшебницы, а та гладила его, гладила и не могла нагладиться. Грин принес им несколько булок от госпожи Визгарди и ушел, чтоб оставить этих двоих наедине друг с другом, костром и праздником.
Ингерда, успокоившаяся, протрезвевшая, дышала размеренно и ровно. Баттон не мог перестать урчать. Он даже не притронулся к рыбному пирогу, и волшебница оценила этот жест.
- Баттон, - позвала она.
- Мр?
- А я не говорила тебе, какая невероятно красивая у тебя шерстка?
Кот с удивлением глянул на хозяйку.
- Нет.
- Верно, - кивнула она, - я тебе очень много всего не говорила... Знаешь, я так тебе благодарна.
Они сидели у костра до тех пор, пока окраина города не опустела. До тех пор, пока холодный осенний рассвет не просочился в мир. До тех пор, пока все слова, которые Ингерда хотела сказать своему невероятному коту-помощнику, не иссякли.... А потом они съели булки.
Конец