- От разных, - эхом повторил кузнец.
- Верно. Чем грязнее - тем лучше. Помет и всякие такие отходы - это ведь известное средство против многих болезней. Так вот, успеть надо до полной луны - а это уже послезавтра. Ровно в полночь при полной луне надо выйти на холм полностью раздетым, сжав тринадцать пёрышек в одной руке и одиннадцать в другой...
- Баттон, - одернула фамильяра волшебница, но кот проигнорировал хозяйку. Он смотрел только на кузнеца, говорил нараспев и добавлял чуть магии - Ингерда видела это своим чародейским взглядом. Впрочем, мужчина и так слушал невероятно внимательно.
- Дальше, - прошептал он, даже не отвлекаясь на вмешавшуюся волшебницу.
- А дальше - самое сложное, - сокрушенно покачал пушистой головой фамильяр, - здесь многие и сдаются...
- Только не я, - серьезно проронил кузнец.
- Да, ты пойдешь до конца, - также серьезно ответил ему кот. - Дальше тебе нужно до первых петухов ходить на холме по кругу, приговаривая "Болезнь уйди, благо приди"! До первых петухов! Если хоть на мгновение остановиться - придется мучиться до следующего полнолуния, и начинать все заново. Но если справишься, на следующее же утро проснешься полностью здоровым.
- Понял! - вскочил на ноги кузнец. - Спасибо тебе, зверь! Все сделаю и обязательно вылечусь. Эх, - презрительно глянул он на Ингерду и выскочил за дверь - девушка не успела и слова вымолвить.
Когда они остались вдвоем, она повернулась к коту и грозно спросила:
- И что это было?
Но Баттон не ответил. Он, закрыв мордочку лапой, бесшумно смеялся - только хвост подрагивал слегка.
Ингерда изо всех сил пыталась сохранить грозный вид, но, заразившись весельем фамильяра и представив, как кузнец голышом наматывает круги на холме, зажав в руках куриные перья, девушка расхохоталась. Они сидели так минут пять, и стоило успокоиться одному - другой подзадоривал его словами "двадцать четыре пера", "и главное поверил же", "голышом, ой не могу". Отсмеявшись, волшебница утерла слезы и проговорила:
- Не могу сказать, что это было не забавно, но больше так не делай. Все же, это больница, не место для шуток.
- Ой, - отмахнулся фамильяр, - он здоров - ты его с ног до головы исследовала. Худо он никому не сделает, а на пару дней его этот ритуал займет. Глядишь, и дурь всю из головы уберет. Ну или хоть часть. Пусть его танцует при луне! Лето на дворе, ночи жаркие стоят, не продрогнет. Готов поспорить на пару рыбьих хвостов - ему этот способ поможет лучше, чем четыре года хождения по больницам.
И с этим Ингерда спорить не стала.
***
Дни полетели один за другим, словно птицы. Ингерда не успела оглянуться, как промелькнуло лето. Оно догорало: жарко, радуя напоследок теплом и золотом. А девушка понимала, что и не заметила солнечных денечков - все свободное время она проводила в скорой магической помощи с Баттоном и бесконечной вереницей пациентов. Городок рядом с Академией был невелик, поэтому вереница имела свойство повторяться каждые две-три недели. Изредка к ним заезжал кто-то из соседних поселений, но Ингерде было все равно кого лечить: люди были ей совершенно неинтересны. Если Минос и пытался добиться человечности от ученицы, то явно выбрал не тот способ. Надо сказать, что большему сочувствию к людям девушка проникалась из-за Баттона. Кот, ухитрившийся за три месяца подружиться абсолютно со всеми, во-первых, знатно раздался в боках, а во-вторых, регулярно что-то рассказывал своей хозяйке. Та поначалу сопротивлялась: за день столько всего наслушаешься, зачем ей дополнительная нагрузка на уши? Но с кота была как с гуся вода, и вскоре волшебница поймала себя на том, что запоминала часть имён врачевателей и даже знала, у кого с кем роман, а у кого - война. Кроме того, кот регулярно удивлял ее своей хитростью и сообразительностью. Там, где она бы вспылила, разозлилась и хлопнула дверью, он действовал тоньше.
Однажды Ингреду принялся преследовать один из молодых пациентов - он почему-то решил, что им суждено быть вместе, ведь она с первого раза вылечила его лишай. Никакие отказы, даже в грубой форме, с парнем не работали. Ингерда уже подумывала нарушить правило и заколдовать навязчивого ухажёра, но Баттон справился с мальчишкой сам. Он где-то ухитрился раздобыть инструмент для оскопления домашнего скота, и повсюду таскал его за волшебницей, особенно в те моменты, когда на горизонте объявлялся жених. Тот поначалу косился на кота, пытаясь не обращать внимания, но фамильяр не сдавался, и принимался грозно щёлкать жутким инструментом, чуть завидя ухажера. Потом подключилась Ингерда, и, едва сдерживая смех, обращалась к помощнику:
- Не сейчас, Баттон, ещё рано. Потерпи немного, дружок. Скоро пригодится...