- Благодарности тебе подавай? - взревела волшебница, окончательно выходя из себя.
Люди вокруг начали оборачиваться, но вмешиваться не спешили - у Ингерды на кончиках пальцев играла молния, а лицо было перекошено от гнева.
- Благодарности за что? За то, что была лишена нормального фамильяра? За то, что никогда не стану великой, потому что совет пожадничал и мне достался ты? За то, что вся твоя помощь - это разговоры да выпрашивание еды у всех подряд?
Баттон тяжело дышал, но молчал. Шерсть стала укладываться, и кот вдруг разом как-то сдулся. Он опустил взгляд, потом медленно спрыгнул на землю.
- Что ж, - тяжело обронил фамильяр, - в таком случае тебе лучше будет одной, без меня.
Он скрылся в толпе так быстро, что Ингерда растерялась. В ней ещё клокотал гнев, она бы с радостью продолжила ссору. Рыкнув, девушка отправилась на поиски таверны - ей нужен был эль или чего покрепче. На этот раз без шоколада.
***
В таверне, как и ожидалось, было не протолкнуться. Но это волшебнице было только на руку: пустив вход локти, она протискивалась вперёд - туда, где наливали выпивку. Злость ещё бушевала в душе, но уже не такая сильная.
- Ингерда? - вдруг ее окликнули по имени.
Она не обернулась и не отозвалась, ей не хотелось ни с кем говорить. В конце концов, она не на работе, и вежливой быть не обязана, тем более, ее нынешнее настроение может даже навредить случайному прохожему.
Но тут ее схватили за руку, и девушке волей-неволей пришлось обернуться. Перед ней стоял давешний молодой мужчина, которому она лечила руку.
- Ингерда, верно? - он улыбался. - Помнишь меня? Я Грин, кузнец. Ты починила мою левую руку.
И он продемонстрировал ее. Красная, опухшая, она все же была целой.
Волшебница кивнула и отвернулась, чтоб продолжить движение.
- Постой, - окликнул ее Грин, - можно я куплю тебе что-нибудь выпить? Хочу отблагодарить.
Ингерда пожала плечами и кивнула:
- Что-то самое крепкое здесь.
Грин удивлённо поднял брови, но промолчал. Он как-то очень ловко протиснулся вперёд, и скоро Ингерда увидела, как он несёт две глиняные кружки, держа их высоко над толпой.
- Идём туда, - он махнул головой в сторону, и Ингерда разглядела около небольшого грязного оконца большой стол. Там пустовало место. Она протиснулась вслед за Грином, и тот, поставив кружки, что-то весело сказал людям за столом. Они принялись тесниться, и Грин уселся на скамью, оставив для Ингерды место с краю. Девушка села и взялась за кружку.
- Стой! - сквозь гомон крикнул Грин. - Это мое, тут эль. Тебе я взял ром, ты же просила покрепче.
Волшебница кивнула и залпом опрокинула почти всю свою кружку. Ром оказался таким крепким, что ей обожгло язык и небо, а часть напитка пролилась прямо на одежду.
- Полегче, чародейка, - захохотал кто-то за столом, и Ингерда узнала кузнеца, которого когда-то отвадил от нее Баттон, убедив беднягу танцевать голышом при полной луне. Вспомнив кота и их ссору, она почувствовала такую грусть пополам с гневом, что невольно схватила вторую кружку - с элем - и попыталась выпить ее.
- Э, стой, - снова остановил ее Грин, - не стоит их мешать, будет плохо.
Ингерда махнула рукой - мол, хуже некуда, но Грин ловко забрал кружку из ее рук.
- Что-то случилось? - спросил он, наклонившись к девушке.
Она помотала головой. Не хватало ещё откровенничать с первым встречным.
- Ну ладно, - протянул мужчина, чуть хмурясь. - Спасибо тебе огромное за руку. Ты меня в буквальном смысле спасла. Кузнец с одной рукой никому не нужен.
Ингерда кивнула, и спросила, не совладав с любопытством:
- Я думала, вот он городской кузнец, - она ткнула пальцем в сторону своего знакомца.
- Верно, - согласился Грин, - а мы все, ну почти все - его помощники.
Он обвел рукой стол.
- И если бы не ты, на одного помощника было бы меньше, - вновь улыбнулся он.
Ингерда снова кивнула. Она не любила когда ее долго благодарили - сказал "спасибо" и будет.
- А где твой помощник? - оглянулся Грин. - На улице? Я бы его тоже чем-нибудь угостил.
Ингерда помрачнела и тихо сказала:
- Я не знаю, где он.
Но Грин услышал ее слова.
- Он потерялся? - спросил кузнец, встревоженный видом чародейки.
Ингерда честно не хотела отвечать. Но недавняя ссора, крепкий ром и ощущение полного одиночества, охватившее ее без Баттона, развязали ей язык против воли:
- Мы поругались. И он ушел. Я наговорила кучу гадостей. Он меня обманул, и я рассердилась. Меня нельзя обманывать! А он не понял. Думал, я его не ценю. А я ценю. Просто я хотела другого фамильяра. Ну да, хотела, а что тут такого? Но мне достался Баттон, и он все равно чудесный, хоть и маленький...