Я чуть не ругнулся. Впопыхах мы привязали Митру прямо в платье. Теперь оно туго примотано к телу, а тело к лавкам. Снять невозможно. Звуки мычания стали более злорадными — поняла в чём дело, гадина.
— Неси ножницы, — озвучил единственное верное решение я. — И побыстрее. Через пару минут начну волосы выдёргивать.
Боюсь, это будет самая муторная часть. Придётся отсчитать восемьдесят три волосинки. Строго по моему весу.
Митра продолжала так яростно мычать, что я начал опасаться за её связки. Может, она просто хотела сказать что-то важное, иначе, зачем доводить себя до хрипа? Я даже подумал, а не попробовать предложить ей мировую. Мол, она лежит молча, не сопротивляется, а я постараюсь сделать всё настолько безболезненно, насколько смогу. Но Вир, вернувшийся с ножницами, помешал моим планам.
Он бросил на меня оценивающий взгляд, уловил сомнения на моём лице и первым приблизился к мычаще-рычащей Митре.
— Что? — резко уточнил он, приспустив повязку и вынув самодельный кляп из её рта.
Прежде чем смогла ответить, она закашлялась. Слишком долго драла глотку.
— Отпустите меня! — хрипло выпалила Митра, едва обрела способность говорить. — У вас всё равно ничего не выйдет, я помешаю!
— Это всё?
— Я помню, ему нужны ещё и мои слёзы. Не получите! Хоть всю кровь заберите, но слёз не увидите!
— Ясно.
— Не уб… м-м-м!
Вир бесцеремонно засунул кляп обратно ей в рот, не дав договорить, и вернул повязку на место.
— А теперь слушай ты, — он жёстко ухватил её за волосы и дёрнул их на себя. — Когда прикажут — ты заплачешь. А до этого будешь лежать смирно и молча. Или я ремень возьму. Поверь, воспользуюсь им с огромным удовольствием.
И, кажется, Митра поверила. Не удивлён. Я тоже поверил. И ещё раз пообещал себе лишний раз не злить Вира.
Надо было приступать к делу. Я устроился у изголовья девицы, начиная аккуратно выдергивать волоски. Митра хоть и помалкивала, но головой то и дело крутила, мешая мне их отсчитывать. Зато воспрепятствовать Виру она не смогла пока, и он спокойно срезал её одежду, вытаскивая из-под пут лоскуты.
Вот и наступила самая ответственная фаза. Я поставил заготовку эликсира на медленный огонь. Сейчас следовало добавлять волоски, по одному через каждые десять секунд. Хорошо, что уже отвлечь меня нечему. Ошибка на одну секунду станет катастрофой…
Бум!
Внезапный грохот внизу вызвал гнев, поскольку я вздрогнул, едва не упустив момент следующего волоска. Следом пришло недоумение: мы же все здесь, кто на этот раз гремит внизу?!
Бум, бум! Бам! Шмяк!
Судя по шуму, кто бы это ни был, он только что выбил входную дверь в мою башню! Убил бы собственными руками, если бы не надо было сейчас секунды отслеживать. Судя по всему, Вир тоже пребывал в изумлении, а Митра с надеждой вытянула шею в сторону двери.
— Не ходи туда, — приказал я, бросая в варево ещё один волосок.
Пришлось на мгновение отвлечься, а то мой слуга, зажав в руках швабру с длинной рукояткой, уже собирался отправиться вниз, наводить порядок, с непрошеными гостями разбираться.
— Они сами сюда уже поднимаются, мастер.
Верное замечание. По лестнице грозно топали. И судя по звуку, это делали несколько пар ног в тяжёлых сапогах.
— Вир, быстрее. Потайная полка, углубление у стены. Голубое — зелье паралича, красное — смертельная напольная ловушка.
Больше ему объяснять ничего не пришлось. Мгновенно сообразив мой замысел, он метнулся к шкафу и вылил голубое зелье прямо под дверь, перед тем как она открылась.
В комнату ворвалось трое мужиков. Высоких, широкоплечих, как на подбор. Каждый, наверное, размером со шкаф с антресолями. Все в стальных латах и с длинными мечами на поясе. Тот, что стоял спереди, держал треугольный щит.
— Именем Короля, я тре…
Закончить фразу он не успел. Застыл на месте, как и его товарищи.
— Господа рыцари, — встречу гостей Вир взял на себя, поскольку я следил за секундами, — для вашего блага, осмелюсь напомнить, что вы без приглашения вломились в башню официально зарегистрированного колдуна. И если законность деятельности моего мастера вас не остановила, то спешу обратить ваше внимание на это зелье.
Вир демонстративно полил красным зельем пол, выводя таким образом закруглённую линию, отгораживающую нас от незваных гостей.
— Если кто-то из вас преступит эту черту, то немедленно умрёт в страшных муках.
Какое счастье, что парализованные всё видели и слышали, просто двинуться не могли. И какая жалость, что это состояние продлиться не дольше четырёх минут.