Вира я оставил сидеть за столом. Он ещё свой ужин не доел. Пошёл сам. Думаю двух запасных платьев на две недели ей хватит. Великоваты будут, но если что — перешьёт. Нитки с иголкой у меня найдутся.
— Митра! — позвал я, открывая дверь в её комнату без стука. — Совсем за… был…
Я в шоке, выпучив глаза, уставился на деревенскую девушку.
Митра лежала на кровати, без белья, задрав юбку и раскинув ноги. Морковь была направлена прямиком… туда, куда она решила послать мой эликсир, а заодно и жизнь. Судя по всему я застал, как говорится, «за секунду до». На её лице застыла одновременно решительность и болезненная гримаса.
Я взревел. В буквальном смысле, вместо осознанных слов выдал нечленораздельный рёв, подлетая к ней со всей доступной мне скоростью. Это и спасло мне жизнь. Митра, не ожидавшая вторжения, на секунду замешкалась. Потом почти сразу решила довести задуманное до конца, дёрнула рукой, но я был уже у кровати.
Успел.
С гневом вырвал у неё эту морковь из рук, схватил валяющийся рядом огурец, осмотрел оба овоща на наличие крови, а после расщепил на атомы. На эмоциях силу колдовства контролировать слишком трудно. А эмоций у меня в этот момент было много. Странно, что пар из ноздрей не пошёл от кипящей ярости.
— Извините, мастер Кадуцей, — проговорила она, не пряча глаз, хотя только что, замерев с выражением страха на лице, кусала собственную губу. — Я вас рассердила? Я не хотела…
Боженьки лесные, лиходеи болотные! Никогда не бил баб, но этой так и хотелось пару затрещин отвесить! И главное, пытается придумать оправдание, а сама всё ещё лежит с раздвинутыми ногами, демонстрируя свою «пещеру чудес!» Ни стыда ни совести!
Нет, распускание рук не выход. Надо было немедленно успокаиваться, соображать. Я прекрасно понял цель подобной выходки. Не хотела девка ни волос мне давать, ни слёз, ни, тем более, крови. Покорность и спокойствие только изображала, войти в доверие пыталась. Чтобы вокруг пальца обвести, ни с чем оставить. Вот подлюка!
— Прикройся, — рявкнул я. А видя, что Митра медлит, сам опустил её юбку.
Ох, не подвела меня интуиция. Вряд ли это будет единичный случай. До овощей не доберётся, так в комнате полно продолговатых предметов. На худой конец, если захочет, то и пальцами сможет. Надо было срочно что-то придумать.
— Зря старалась, — холодно возвестил я, высокомерно задрав голову. — Если хотела испортить мне эликсир, то девственность с мужиком надо терять, а не сама с собой. Если просто чем-то себя потыкаешь, всё равно останешься условно невинной. Только через две недели в разы больнее будет.
Я врал, глядя в глаза, и не краснел. Ведь на самом деле всё, что имело значение — это как раз девственная плева. И не важно, как её порвать — девка всё равно на нужные мне ингредиенты не сгодится.
Но если сейчас эту гадину не ввести в заблуждение, придётся охранять днём и ночью. А не хотелось бы. Во-первых, проблемно. И у меня, и у Вира свои дела есть. А во-вторых… Ну не привык я так с бабами. А она всё же девица. Хоть и гадина.
В общем, запугал, застращал, всего навыдумывал и понарассказывал о том, какие муки её будут ждать, когда эликсир заканчивать буду, если окажется уже порванной. Вроде поверила. Задумалась.
Для большей правдоподобности пришлось найти оправдание своей вспышке гнева. Мол, пришёл в бешенство от увиденного бесстыдства. Не потерплю подобного разврата под своей благопристойной крышей. М-да… Если подумать, бордель, в который хаживал Вир, когда нужда припирала, видел меньше непристойностей, чем стены этой башни, особенно в мои юные годы. Но Митру это не касается. Для сохранности её девственности башня временно объявлена оплотом чистоты и непорочности. Надо Виру рассказать, пусть похохочет.
Напоследок указал ей на платья, что бросил на пороге, пообещал завтра прикупить для неё пару личных вещей и вышел вон. От греха подальше.
Дверь закрыл, а отойти страшно. Вдруг она не прониклась выдуманными мной ужасами? Замер, прислушался. Нет, ни стонов, ни болезненных криков не раздалось.
Видимо, кое-какие охранные меры принять придётся. Попрошу Вира почаще к ней заглядывать, контролировать. А сам пойду, колечко серебряное зачарую. Если Митра утратит невинность, оно сразу потемнеет, да палец обожжет. Так хотя бы узнаю, что эта бестия в тихомолку ничего не сотворила. Иначе эликсир испорчу и от проклятья сгину.
Ох и трудна же жизнь алхимика, особенно, когда отвлекаться нельзя. Ошибки и жизни могут стоить.
Намаялся я с кольцом. Никогда не любил варить эликсиры для зачарования. Наносить их особенно сложно. Три раза прокрутить колечко в одну сторону, двадцать в другую, через каждые четыре раза прокрутки перевернуть… Тьфу! Под утро только управился.