Но результат того стоил. Митру разбудил, сразу на палец ей его надел. И тогда немного успокоился. Не почернело колечко. Значит, ничего она с собой не сделала. Теперь и поспать можно.
Часть 2
Завтрак, естественно проспал. За обедом долго слушал нотации от Вира, сам тайком на Митру поглядывал. Она сидела спокойно, молча хлебала щи, не приставая с расспросами. Серебряное кольцо на месте, куда же оно денется? Зачаровал качественно. Сама не снимет. Хорошо.
Видать, предметы совать в своё девичье хозяйство передумала. В башне на всех окнах решётки. От воров ставил. Входную дверь запер на замок, ключ от неё повесил себе на шею. Запасной отдал Виру. Митра не сбежит. А здесь мужиков ей взять не откуда. Я имею в виду мужиков, которые её возжелают. Стало быть, и подлое дело своё не совершит.
Вир, как оказалось, с утра уже успел на рынок съездить, что-то для Митры прикупить. Поэтому я, наказав ему как следует следить за нашей рабыней, отправился в лабораторию. К своему спасительному эликсиру.
Это последние ингредиенты добавлять нужно в полнолуние. Остальные намешивались и высушивались уже сейчас.
Настойка из сушёной задней левой лапки геккона, вымоченной в молоке женщины, должна ежедневно напитываться солнечным светом в одно и то же время, ровно тридцать минут. Как раз пора выставлять к раскрытому окну на подоконник. Через пару дней в неё надо будет добавить кожу с мизинца повешенного и убрать в тёмное место.
Ну и дорого мне обошлась эта кожа. Отдельно продавать её никто не стал, пришлось брать весь мизинец и самому снимать. Ничего, ноготь повешенного всё равно когда-нибудь пригодится. Ингредиент ценный.
Сегодня мне предстояло заняться подготовкой жира тролля. Сначала его следовало посолить через левое плечо, потом отбить серебряным молоточком. Четыре раза ударить сильно, четыре слабо. Затем добавить две капли спирта, одну каплю крови шлюхи, два растертых пятисантиметровых стебля одуванчика, три столовых ложки настойки из мандрагоры, три грамма пыли с рога единорога и, наконец, замесить получившуюся смесь в медном тазу голыми руками, натёртыми слизью улитки. Мять её три часа без остановки, чередуя надавливание и помешивание.
Надо ли говорить, что к вечеру я чувствовал себя так, словно это меня три часа к ряду давили и помешивали? Пальцы гнулись с неохотой.
В завершении, я завернул полученную субстанцию в несколько слоёв марли и повесил над сосудом с широким горлышком. Именно жидкость, которая в него стечёт за неделю, мне потом понадобится.
Следующий день выдался поспокойнее. Я сходил в алхимическую лавку, восполнил свои запасы, отдохнул от работы. Митра вела себя довольно смирно. Почти всё время сидела в своей комнате. Несколько раз пыталась завести разговор с Виром, даже помощь в домашних делах предлагала, но Вир отказался. Не любил он, когда у него работу отбирали, да и в общем-то был не особенно болтливым человеком. Что, по-моему, несомненный плюс. Ещё бы ворчал на меня поменьше, а то иной раз не пойму кто кому подчиняться должен.
За трудами время летело быстро. Вот уже и пришла пора перетереть кожу повешенного в пыль, перед добавлением её в настойку.
Митре я ещё не доверял, пусть и убедил себя, что способов напакостить у неё не осталось. Поэтому ещё раз напомнил Виру тщательно за ней следить, а главное не выпускать из башни и не давать подходить к лаборатории, пока я в ней работал. Ничего не должно меня отвлекать.
Перетирание кожи повешенного в пыль — процесс не сложный, но кропотливый. Тем более, даже малого дуновения ветра будет достаточно, чтобы эта пыль поднялась в воздух и разлетелась по комнате. От того пересыпал в настойку я её по чуть-чуть очень внимательно и осторожно, почти не дыша…
Бум!
Я чуть не подскочил от резкого звука. К счастью, мне удалось сдержать в руках сначала колбу, потом себя. Ничего не просыпал.
Бум! Топ-топ! Бум! Звяк!
Боженьки лесные, что там творится? Откуда звуки?! Почему такой грохот?!
Опасаясь самого худшего, а точнее того, что у меня что-нибудь рассыплется или разольётся, я, как мог, успокоился.
За дверью снова послышался громкий топот. Он неумолимо приближался, а я, стараясь не обращать на него внимания, считал помешивания золотой ложечкой в колбе.
Бабах!
Что-то врезалось в мою дверь. Она распахнулась, и на пороге оказался тяжело дышащий, растрепанный Вир.
Чтоб лиходеи болотные его потопили! Я чуть было не мешанул лишний раз! К счастью, сообразил, ничего не испортил. Теперь главное осторожно убрать настойку в темноту, а потом уже можно будет как следует отчитать слугу. Сколько раз я ему говорил, чтобы не смел отвлекать меня, пока я работаю!