Первое, что пришло мне в голову, это пройтись вдоль границы астероидов, активно работая сканерами. Астероидный пояс, это не сплошная каменная река, это довольно разряженное пространство, где на пару сот километров встречается, в лучшем случае, один-два крупных астероида и пара десятков мелких. Но даже в этом, почти пустом пространстве, спрятаться, затеряться можно легче легкого, а вот найти «пропажу» это большая проблема. А все потому, что искать металлический корабль среди глыб, богатых теми же металлическими рудами, так же сложно, как иголку среди гвоздей, ведь сканеру нет никакой разницы, какой именно кусок металла он фиксирует, а если астероид еще и достаточно большой, а нередко попадаются каменюки и в несколько десятков километров диаметром, то небольшой и довольно медлительный шахтер, но обладающий замечательной маневренностью, вполне может и приастероиться. В таком случае поиск корабля осуществляется поиском энергетической активности, ведь реакторы корабля сияют словно прожектора в ночи. Но, это, опять же, если экипаж корабля хочет, чтобы его нашли, а если нет, то реакторы переводят на самый минимум, а то и вообще глушат и тогда шансов почти нет. Поэтому, идя вдоль условной границы астероидного пояса, мои сканеры фиксировали не металлы, не энергетическую активность, хотя, и их тоже, а наоборот – «пустые зоны», то есть места, где вообще нет никаких металлов. Потому как, после работы шахтерского корабля остается только «пустая порода» в которой нет ни грамма металла, перерабатывается все, вплоть до замерзшей воды. И надо сказать, что такие места мне попадались, при чем, ИскИн уверенно определял их как места работы шахтерского оборудования.
Пропажу я обнаружил только на третий день, когда уже почти отчаялся, но все же рискнул углубиться в астероидный пояс на пару тысяч километров в глубину. В этом месте меня привлекла несколько необычная картина. Во-первых это, конечно же немаленький отвал «пустой породы». Во-вторых, аномально высокая концентрация астероидов, в сравнительно маленьком объеме пространства и то, что эти астероиды были «живые», то есть они не двигались по орбите со скоростью потока, а словно бы, разбегались в разные стороны из одной точки. Ну и в-третьих, находящаяся среди «пустой породы» значительная металлическая масса, коей и оказался искомый мной корабль.
К сожалению, корабль был мертв и уже достаточно давно, может декаду, а может и пару десятков веков. ИскИн довольно легко реконструировал произошедшую здесь трагедию, как, впрочем, и установил ее виновника. Команда небольшого шахтера, состоящая из двух человек, мужчины и женщины, скорее всего, семейная пара, по крайней мере, каюта на судне была всего одна, «пилила» большой, почти восемь километров в диаметре, астероид, почти на тридцать процентов состоящий из очень редкой и дорогой, по крайней мере в тех Содружествах, где я успел побывать, руды. Бункеры были уже заполнены на девяносто процентов, а это почти сто тысяч кубометров, обогащенной до семидесяти процентов, руды, когда технический лазер попал на большой газовый карман. Не знаю, что уж за газ там был, но под действие лазера он почти мгновенно растаял, закипел и взорвался. Находись шахтер на сто-двести метров дальше и он, как говорится, отделался бы легким испугом, но… один из осколков астероиды, буквально, прошил судно. И все бы ничего, но угодил он аккурат в реакторный отсек. Аварийная автоматика сработала вполне штатно и отстрелила поврежденный реактор, оставив тем самым судно без энергии, а его экипаж без шанса на спасение. Хотя, пара боролась за жизнь до конца, свидетельством тому служит полуразобранный резервный реактор, слабенький, но вполне способный оказаться последним шансом для умирающих. Не знаю, то ли шахтеры вылетели с базы имея на борту неработающий агрегат, то ли и он получил какие-то повреждения во время взрыва астероида, по крайней мере, шахтеры пытались его запустить, но, или не смогли, или не успели. К моему сожалению, я уже ничего не мог сделать, разве что передать весточку родным и близким, но где мне их искать.