Электрические факелы, прикреплённые к стенам, бросали мерцающий свет, который то и дело ломался о тени и создавал игру света и тьмы. В центре зала стоял длинный стол из массивного дерева, его поверхность покрыта различными рунами и символами, словно его оформлением занимались алхимики. Вокруг стола располагались резные стулья с высокими спинками, словно древние стражи, готовые прислушиваться к каждому слову, произнесённому в этом священном месте.
Атмосфера зала была пропитана ощущением секретности и величия, словно стены сохраняли множество тайн и загадок. Из-за объёма помещения, несмотря на различные вещи, зал был пустым, настолько пустым, что с каждым словом, с каждым шорохом, с каждым дыханием просыпалось эхо.
Собрание ордена заняло около часа, в это время велись жаркие дебаты и оживлённые дискуссии, связанные с деятельностью и специальным заданием Седьмого. Великие умы ордена обсуждали вопросы времени и пространства, раскрывая свои глубокие знания и проницательные мысли.
Ветер с Атлантики неуклонно гнал тучи над намоленным городом, принося с собой тепло и влажность, которые проникали сквозь каждую щель. Плотные облака словно окутали крепость туманом, скрывая её от глаз горожан.
– Объявляю собрание закрытым, мадам и месьё. – как и всегда с этими словами Первого и закончилось собрание ордена. Члены ордена медленно поднялись со своих мест и начали расходиться. Зал мгновенно опустел. Факелы потухли. Воцарилась тишина.
***
Мелкие капли мороси тщетно пытались проточить гладкую мраморную твердь площади Трокадеро. На смотровой площадке, в чёрном макинтоше, неподвижно стоял мужчина средних лет, и не отводя взгляд от железной дамы, по имени Эйфелева башня, думал: «Громоздкое и бездушное сооружение, которое более ста лет будоражит умы истинных ценителей прекрасного. Судя по тому, что это место самое популярное в мире, ценителей прекрасного осталось не так уж много. С таким же успехом можно разрекламировать ржавую консервную банку и весь мир будет фотографироваться на её фоне, как с мировым шедевром»
Этого человека в макинтоше, в узком круге, знали под именем Седьмой. Он проехал восемьсот километров от своего дома для выполнения особо важного поручения Первого. Если все члены ордена знали друг друга в лицо несмотря на то, что на собрании все их лица были за пеленой чёрных капюшонов, никто из ордена не видел лица Первого. Он был загадкой для всех, слышали лишь его голос, который периодически гремел, как контрабас, в стенах зала для собраний ордена.
Седьмой стоял на пустынной площади, промокший от дождя, который продолжал наливаться из тёмных туч над ним. Его взгляд скользил по пустынной аллее, где ранее толпились туристы, увлечённые, как они считали, величием и красотой Эйфелевой башни. Теперь же внезапный ливень вынудил их разойтись в поисках укрытия, оставив Седьмого наедине с самим собой и своими мыслями.
Вдали, под южным крылом дворца Шайо, он заметил небольшую группу людей, толпящихся под зонтами, пытаясь укрыться от дождя. Несмотря на густые тучи и влажный воздух, в их глазах ещё горело любопытство и восторг от окружающей их красоты.
Позолоченные статуи, возвышающиеся на площади Трокадеро, у подножья обеих крыльев дворца, сияли даже в серости дождя. Их изящные формы и солнечный блеск привлекали внимание, создавая впечатление роскоши. Статуи, символизирующие историю и культуру Франции, стояли неподвижно, словно стражи веков, наблюдающие за прошлым и настоящим этого великого города. В их образах можно было увидеть отголоски древних легенд и событий, которые сделали Париж одним из самых прекрасных и загадочных городов.
Одними из удивительных аспектов площади и дворца являлись скрытые знаки и символы. Именно они, вроде тайных посланий, таинственных рисунков или незаметных мелких деталей, могли скрываться в архитектуре, украшениях или даже в ландшафтном дизайне. Для непосвящённого глаза они могли казаться просто декоративными элементами, но для тех, кто знал их смысл, они могли иметь глубокое значение, связанное с историей, культурой или даже секретами, хранимыми на протяжении долгих лет. Это добавляло загадочности и интриги к общему облику площади и делало её ещё более привлекательной для исследования и понимания.