– Клары? – переспросила Люси.
– Да, Клары, – Жан-Батист кивнул. – Она была супругой месьё Дюваль.
– Я не знала, что дядя Александр был женат.
– Да-да… Но он её потерял 16 лет назад… – с горечью в голосе произнёс садовник.
– Жан-Батист, у нас есть вопрос по поводу этого символа, – сказала Люси, показывая на медальон. – Вы когда-нибудь видели что-то подобное у дяди Александра?
– Нет, мадемуазель, кроме самой той статуи, нигде этот знак бесконечности не видел. – Жан-Батист задумчиво почесал подбородок. – Если хотите, то могу вас провести к ней, если хотите.
Люси и Макс обменялись взглядами, ощущая, что они на верном пути и рядом со статуей могут пройти дальше в своих вопросах.
– Будем благодарны за вашу помощь, Жан-Батист, – сказал Макс, и они последовали за садовником к месту, где стояла загадочная статуя мадам Клары.
Статуя находилась неподалёку, но скрыта от людских глаз. Садовник вёл Макса и Люси сквозь тихий туман, словно невидимый проводник в мире античных загадок. По мере того, как они приближались к концу аллеи, вырисовывались очертание какой-то постройки и Люси начала угадывать её, это был тот самый сарай из её кошмара. Это была небольшая деревянная постройка, на дверях которой висел громоздкий навесной замок. Жан-Батист из кармана достал внушительную связку ключей и на удивление присутствующих он быстро нашёл нужный ключ и с замок с характерным звуком отщёлкнул свой незамысловатый механизм.
– Проходите! – произнёс Жан-Батист, отворяя скрипучую дверь.
Статуя стояла в самом центре, накрытая белой простынёй. Приблизившись к ней, Макс стянул с неё материю. Статуя мадам Клары поприветствовала своих гостей пронзительным каменным взглядом.
– Боже мой, у меня аж мурашки по спине толпой пронеслись, – вздрогнув сказал Макс, но несмотря на это подошёл к Кларе ещё ближе и добавил, – Она никого вам не напоминает?
Садовник достал с нагрудного кармана очки, надел их и тоже стал всматриваться.
– Не может быть, воскликнул Жан-Батист, снимая очки. – Мадемуазель, это же вылетая Вы.
– Ни капельки не похожа, – возразила Люси.
Люси был более важен каменный медальон в руке Клары, аналог тому, который был у неё самой.
Макс подошёл к Люси и взглядом указал на пьедестал статуи, на котором была изображена та самая стрекоза.
– Жан-Батист, можно вопрос? – прозвенела своим голосом девушка.
– Конечно, мадемуазель, – с кивком согласия произнёс садовник, – что Вас интересует?
Люси подошла ближе к статуе, присела и указала пальчиком на стрекозу.
– Что означает эта стрекоза?
– Стрекоза? – громко расхохотался садовник. – Это Тау.
– Тау? – переспросил Максимилиан.
– Именно, буква греческого алфавита, Тау? – объяснил Жан-Батист.
– Для чего она здесь? Может что-то обозначает? – полюбопытствовала Люси. – Не может же быть так, что просто так нанесли на пьедестал статуи букву греческого алфавита.
– Действительно, просто так на статуи ничего не изображают, – согласился с девушкой Макс.
Жан-Батист поднял с пола ветку, подошёл к статуе и присел напротив Люси.
– Своеобразная форма этой буквы, с заострённым нижнем лучом, и раздвоенными боковыми, – садовник последовательно своим словам указывал сухой веткой на всё, о чём говорил.
– Простите, Вы так говорите о лучах, словно это звезда, – недоумевая произнесла девушка.
– Конечно же это не звезда, – снова расхохотался садовник, – это крест.
– Крест? – округлив глаза, переспросил парень.
– Да, крест… Многие считают, что Христос был распят именно на подобном кресте, а не на таком, который принято считать за символ веры, с четырьмя лучами, – рассказал Жан-Батист. – В это верили многие, и даже писали картины и иконы с Т-образным распятием, например не малоизвестный Ян ван Эйк на своём диптихе «Распятие и Страшный суд» тоже изобразил Тау, да и многие другие. В последствии этот Тау-крест стал символом рыцарского священного ордена, который так же носил это название – Тау.
– Откуда Вы всё это знаете? – спросила Люси.