Люси уставилась в окно, как только таксист повернул с бульвара de Magenta на бульвар de Rochechouart, и старалась не пропустить поворот на улицу de Steinkerque. Именно эта улица обожаема многими туристами, она тянется от подножья холма Монмартр вплоть до самого Basilique du Sacré-Coeur (Собора Священного сердца), который венчает холм, как корона –голову монарха. Такси мчалось сквозь уличные перекрестки и трафик города. Взгляды мелькали за окном, они проезжали мимо старинных парижских улиц, витрин магазинов и кафе, вдыхая атмосферу города любви.
– Макс, смотри, смотри… там Сакре-Кёр… – тыкая пальцем в окошко, заликовала, как ребёнок, Люси. – Ты видишь? – Такси как раз поравнялась со станцией метро Anvers и улицей Стенкерк.
– Не вижу, Люси. Там нет никакого Сакре-Кёр. – Собора действительно не было видно с этой точки, улица уходит чуть влево и высокие здания, в тандеме с узкой улочкой, заслоняют вид на самую высокую точку города.
– Ну это не означает, что его там нет, – улыбнулась Люси. – О... Боже, Монмартр, он прекрасен.
На первый взгляд этот собор кажется очень старым, из-за стиля, в котором он построен, но на самом деле ему чуть более века. Люси всегда притягивал не только собор, но и сам Монмартр, для неё эта частичка Парижа является другим, по-своему мистическим, миром – узкие извилистые улочки, вьющиеся снизу вверх, или наоборот, туристы из разных стран, которых тоже притягивает этот холм, собор, построенный в византийском стиле, фуникулёр, художники, музыканты, магазинчики сувениров… и конечно же дух Амели…
Бульвар Рошешуар, вёл по маршруту третьей синей линией метро, но только на поверхности, на запад, до бульвара de Clichy и площади Pigalle со своими специфическими заведениями для людей возрастной группы 18+, а там и до площади Blanche, где и располагалась Красная Мельница. В скором времени пара была уже на месте встречи, они приехали на тринадцать минут раньше, чем назначил де Руж-старший, но он и сам пришёл раньше.
– Здравствуй, Люси! Пойдёмте в то кафе на углу, нужно кое-что обсудить, – Андре де Руж своим толстым грубым пальцем указал на кафе Le Palmier, которое располагалось прямо напротив мельницы. Шум туристов, шум самих французов и гул автомобилей сделали бы беседу невозможной, так они вошли внутрь, где работал в полутон подвешенный телевизор, и у барной стойки пару пожилых мужчин неторопливо пили свой кофе с круассанами и что-то живо обсуждали, вероятнее всего темой для беседы был вчерашний матч по футболу, в котором проиграла их команда. Троица села за свободный столик с плетёнными скрипучими стульями.
– Отец, я знаю о вчерашних гостях и флэшке, – прервал молчание Макс.
– Ты же знаешь, что нельзя трогать чужие вещи, – ответил Андре.
– Мы не чужие... – возмутился Максимилиан.
– Я не это имел в виду, – возразил Андре своим слегка хриплым голосом.
– Дело сейчас не в том, кто прав, кто виноват, – Люси резко прервала семейный спор, – вопрос о том, что это за флэшка и что это за люди?
– Тише, – сказал Андре, – даже у стен есть уши, и даже в таких почти укромных местах, как это.
Де Руж-старший быстро, чтобы никто не заметил, оглянулся, нет ли любопытных ушей и продолжил шёпотом, пододвинувшись ближе к собеседникам:
– Если Вы нашли это, то и знаете, что там, не нужно лишних вопросов. – Шипя сказал Андре, – Я могу на вас положиться?
И его сын, и девушка одновременно, словно по команде, просто кивнули.
– Нам нужно уехать, но куда? – пробормотал Андре.
– Нам? – уточнил Макс.
– Да, именно нам – мне и вам. – снова пробормотал Андре. – Или вы думаете, что это вас не касается? Вы уже впутаны во всё это. Это не просто флэшка, это высокотехнологичное изобретение, – Андре попросил Макса дать ему это изобретение, и продолжил, показывая на поверхность флэшки своими мясистыми пальцами, – она оснащена дистанционным дактилоскопическим считывателем. То есть, как только кто-либо возьмёт флэшку в руки, сразу окажется в списке взаимодействующих с ней. Единственное средство против считывания…