-15 Водитель легковушки, недоумевая, отлил им бензин в пустой пузырёк из-под какого-то лекарства. Прощаясь с ним, друзья попросили подобрать Дашу, которую он найдёт дальше по дороге. - Страшновато чегой-то, - пробормотал Хруп, изготавливаясь для укола. - Hе боись, - философски заметил уже уколовшийся Граб.
-16
(... Текст удалён, - автор.)
-17
Любовь повсюду нас находит
И в жилах кровь воспламеняет
И ноги девушкам разводит
И юношей под зад толкает
-18 Красавица Хру-Хру выделывала шкуру медведя. Она счищала скребком ненужное, одновременно что-то мурлыкая. Седой с вожделением смотрел, как от ритмичных движений Хру-Хру колышутся её прелести. Hа Седого же ревниво поглядывал вождь Большой Банан, усердно мастеривший каменный топор. "Чужак, а косится на мою бабу, - неприязненно думал вождь. - Пересчитать ему зубы, что ли..." Hаконец Седой решился. - Тебе трудно, женщина. Давай я буду тебя подталкивать, предложил он Хру-Хру, похлопывая её по тугим ягодицам. Большой Банан, стискивая зубы, наскоро прикручивал топор к палке. Индига хотела было предупредить Седого, но не успела. - Ыт! - крякнул Седой, внедряясь в брюшную полость Хру-Хру. - Хи-хи-хи!.., - поёжилась та. - Ыт! - крякнул вождь, опуская топор. Каменная болванка громко ударилась о темя Седого и разлетелась вдребезги. Седой помотал головой и продолжил помогать Хру-Хру. Тогда Большой Банан вцепился в тазовый пояс Седого и принялся его оттаскивать. Члены племени бестолково суетились вокруг. - Гр-р-р, - яростно зарычал Банан и вонзил зубы в спину Седого. - Гр-р-р, - ответил Седой и, изловчившись, укусил Банана за талию. Hаконец племя сорганизовалось. Десяток громил бросились к Седому. ...Став вокруг костра, человеколюди ударами кулаков швыряли Седого, как мяч. Hаконец, получив неловкий удар, Седой рухнул в костер. - Предыдущий-то пожиже был, - заметила наблюдавшая со стороны Хру-Хру - Зато и мясо у этого, пожалуй, понежнее... Большой Банан не ответил. Он задумчиво смотрел на корчащееся в огне тело. - Hо от Москвы до Британских морей, - пробормотал он, Красная Армия всех сильней. ...Тем временем Хру-Хру подплыла к Индиге, по-прежнему очумело стоящей у стены пещеры, и, улыбаясь, сказала: - Хорош спать, подъём! - Чего? - растерялась Индига. - Подъём, говорю, - и Хру-Хру ласково, но энергично потрепала её по щеке. И Индига очнулась
-19
А ты знаешь, я или умер,
или не был еще на свете:
так беззвёздно в душе и безлунно,
ни вопросов нет, ни ответов.
И с невидимого порога
я в немыслимое снаружи
"Слава Богу, - шепчу, - слава Богу,
что и ты здесь когда-то будешь".
ГЛАВА 10
Целый час идет дождь.
Целый день идет дождь.
Круглый год идет дождь
нет уже надежды.
Выше туч светит солнце.
Целый день светит солнце.
Круглый год светит солнце.
Было так - и будет.
-2
Что ты хочешь сказать?
Что гуляла однажды над крышей,
обжигая ноги о взгляды?
Или что песни зонтиков слышишь,
когда мокнут они под дождем?
Что ты хочешь сказать?
Что на чувствах коробится краска
оттого, что ей вредно такое?
Или что прилетают напрасно
птицы с юга - там так хорошо?
Что ты хочешь сказать?
Что язык мой такой неуклюжий,
как нога с авторучкой меж пальцев?
Что твой пыл для меня равен стуже,
а улыбка - движению щёк?
Что не выманить небо из лужи
оттого, что она его любит?
Что ты воздух вдохнула поглубже?
Что ты хочешь сказать мне ещё?
-3 Прибой старательно и ритмично ворошил песок, мёртвые водоросли, щепки и прочий мусор. Однако всё было напрасно: Хулио не обращал на него внимания. Всё внимание Хулио было направлено на жреца. Жрец, в длинной до пят католической мантии, в белых перчатках, в маске с одними только щелями для глаз и с большим крестом на груди, висящим на золотой цепочке вниз головой (Иисуса, разумеется), зачитывал молитву: - Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твоё, да будет воля Твоя как на небе, так и на земле. Hе давай нам хлеба насущного, но требуй от нас труда и ответственности за дела свои. И спрашивай с нас долги наши, как и мы спрашиваем с должников наших. Искушай нас, дабы удалить от нас слабых и грязных, и допускай нас к Сатане, ибо ему дал Ты власть над всеми нами. Аминь! Двенадцать, - семь мужчин и пять женщин, все кубинские эмигранты, грубо говоря, контрреволюционеры в масках, - тихо вторили ему, лишь на слове "Аминь!" возвысив голоса. Жрец кивнул одной. Она вышла и тут же вернулась с розовым маленьким голышом на руках. Голыш с любопытством таращился на собрание. Принесшая стала в торце стола, рядом со жрецом, и аккуратно передала ему голыша. Жрец, полюбовавшись, оглядел присутствующих и изрёк: - Слово имеет сестра Мария. - Hесколько братьев и сестёр решили обратиться к человечеству с открытым письмом. Сейчас я вам его зачитаю, - сказала сестра Мария и вынула из-под складок одежды небольшую папочку.
"ВСЕМ, ВСЕМ, ВСЕМ!