— Извини. — Т’хар перевел дыхание. — Не заметил…
Он перехватил руку серого и рванул на себя — солдат перелетел через правительственное бедро. Ознакомленный с Яртарном ткнулся рассеченной головой в грязь. Вспыхнуло пламя.
Серых в округе прибавилось. Вопреки надеждам Охотника их численность росла, а не убывала. Странное дело… Но ситуация привычна, в ЦУКОБе его научили биться за неизвестные идеалы.
Николай встретил нападавших грудь на грудь — полиморфом на серые куртки. Черная броня превратила адарровых бойцов в изломанных кукол.
Дикое ржание ознаменовало возникновение над Росом тени лошади. Затяжной прыжок всадника на мрачноватом фоне неба выглядел почти красивым. Димп успел только пригнуться, избегнув копыт, а когда распрямился, всадник уже гарцевал в охраняемой зоне.
— Сочту за своего! — Николай мотнул головой. Из волос посыпались комья земли…
Над Охотником вознеслась громада воина с занесенным топором. Ускорилось течение секунд…
Николай не успевал. Уступал какие-то сантиметры… Внезапно боец Адарра странно прогнулся, точно от неприятного пинка под зад, и его оружие резко изменило траекторию. На добрых полметра вонзилось в землю, где и осталось, невостребованное уже мертвым хозяином. Яростным усилием Николай приостановил удар, чтобы невзначай не отправить на серые равнины особу женского пола.
— Сдурел?! — вскрикнула миниатюрная ваарка. Она откачнулась назад, у левой щеки замер холодный меч.
— Линээ!
В красной дымке, на ударном развороте, к даме присоединился эльф. Ободранный, покрытый травяным соком и багрянцем вознамерился сбить лорда наземь. И сбил бы, не отступи Охотник в сторону.
— Опять?! — От толчка родственника Т’хар досадливо фыркнул. — Не суетись.
— Меня тут убивают! Эльфы походу!
Николай продемонстрировал алькарийцу кулак. Осознав, что остроухий по-прежнему горит стремлением воздать за угрозу ваарке, выразительно покрутил пальцем у виска… И рухнул на обломки в чьих-то яростных объятиях.
Минуту или около того адарров прихвостень пытался пробить полиморф кинжалом. Тщетно. Подброшенный димпом метров на пять незамедлительно расстался с жизнью — Иллитерий срезал в полете.
— Хе… — Николай не договорил, под ухом раздался громкий крик.
— Ротай!
Кричал неизменный Т’хар, обращаясь к всаднику, чьи яростные метания удивительно походили на вращение карусели.
— Коня лорду Николу!
— Понял!
Николай и пикнуть не успел, а в лицо уже плеснуло жаром от взмыленного лошадиного бока. Ему предлагали поездку, благо Ротай выказал чудеса расторопности. Перекинул узду лорду, вылетел из седла и тут же пал, пронзенный копьем.
— Двигай! — рявкнул Повелитель.
Николай молча запрыгнул в седло и вознесся над полем, чуть расширив обзор. Картинка повсюду одинакова. Над долиной нависало низкое темное небо, пальцы ветра трогали вершины далеких деревьев. Изменчивое море человеческих тел словно кипящий прибой перекатывалось по полю. Вспухало тьмой и расступалось, обильно сдобренное тусклыми бликами металла. Взмывали к тучам пики и клинки, иногда — головы. За адским натюрмортном слабо угадывалось движение кавалерии.
«Ребята увлеклись», — нахмурился Николай. Если Т’хар не остановит конницу, они потеряют связь с пехотой, увязнут в массе противника и неизбежно падут, раздавленные упорством адарровых солдат. Но Т’хар занят — фехтует с пятью противниками. У его ног корчились подручные офицеры и телохранители, а в десятке метров левее буйствовала неизвестная тридцатка.
Дзейра вздрогнула под сумрачным взглядом лорда. Она смутно помнила его по балу у Т’хара, но тогда он не смотрелся столь жутко. На угольного цвета скакуне восседал всадник, облаченный в непробиваемую тьму доспехов. Белые пряди волос трепал ветер, на скуластом каменном лице, залитом кровью, резко выделялась кошмарная бездна глаз. Не знай Дзейра лорда, она бы решила, что враг призвал демона из Верхнего Мира. Хотя удивляться нечему. За годы службы Фо-ригу лепурка насмотрелась многого, благодаря необъяснимому покровительству Т’хара…
Женщина приоткрыла рот. Лорд с ехидцей ткнул пальцем ей за спину. Она развернулась и едва успела парировать выпад противника. Искристо вспыхнули лезвия.
Николай усмехнулся. Блондинка настолько увлеклась, что позабыла о бое. А он сам? Ему полагалось спешно искать Эдэю, где бы она не находилась — далеко ли, близко.