Перегнувшись через стол, она молча накрыла ладонью его пальцы.
Разряд, вспышка! Облако белизны на миг застлало взгляд. Женщина отдернула руку и нервно поправила волосы:
— Убедился? Я имею место быть во плоти.
— Тем лучше, — фыркнул он. — Призраки не отвечают на вопросы.
— Терпение, Ник, — с видимым удовольствием произнесла она. Точно спелую ягоду проглотила. — Для начала представимся. Эдэя… Просто Эдэя.
— А я Николай Просто Рос, — сказал Охотник, берясь за кофе. Сделав глоток, вопреки первоначальному намерению, одобрительно кивнул.
— Дальше, милая, дальше.
— Милая? — переспросила Эдэя. Благо не слышала Лейда. — Дальше мы отобедаем.
— Хетч.
Николай приготовился ждать — взгляд Белой отметал все возражения.
В поглотившем трапезную молчании тихо позвякивали столовые приборы, ровно и неутомимо горели свечи. Остановилось в своей неопределенности время. Утро, день, вечер ли; картина за анфиладой окон неизменна — серебряный угол одного из флигелей замка, багрянец неба и более ничего. Исходя из слов Эдэи, можно предположить, что сейчас над миром царствовал день — царствовал неизменно, поскольку степень освещенности и не думала изменяться. Алые тени, ореолы лампад и пустота…
Аккуратно промокнув губы салфеткой, Эдэя встала. Именем Ло, о чем ей говорить?
Изменение обстановки вынудило Николая прервать уничтожение аппетитно хрустевшего крылышка. Он макнул напоследок в острый соус кусочек хлеба, проглотил снедь и с усмешкой взглянул на хозяйку. Она отчего-то нервничала.
Николай откинулся на спинку кресла и деловито цокнул языком.
— Я сыт.
Вздрогнув, Эдэя указала на дверь.
— Предлагаешь мне выйти? Безоружным?
— Ты мне не доверяешь? — поползли вверх брови Эдэи. — Здесь тебе ничего не грозит. Кроме того, неэтично, будучи в гостях…
— Хочу лим.
Николай внутренне подобрался. Согласие Белой станет первой зацепкой в анализе происходившего.
— Нет, — возразила Эдэя. Всплеск злости помог разобраться с неуверенностью. Цель ясна, дело за малым — сформулировать начало. — На кой хрен тебе излучатели?
Николай откачнулся назад. Мир воистину сошел с ума. Дворцовые палаты и линейные излучатели? Где логика? Где чертовы санитары?!
— Идем в библиотеку, — поняла Эдэя.
Они прошли. Расторопные слуги кланялись, уступали дорогу; свора гигантских борзых приветствовала звонким лаем. Хлопали двери, монотонно стучали о плиты пола каблуки. Почувствовав легкое покалывание в затылке, Николай тревожно осмотрелся. Библиотека впечатляла эпичными масштабами — уютный полумрак хранил несчетное множество тайн. Но прежде всего Охотника заинтересовал диван, на который, после сытного обеда, нестерпимо захотелось сесть.
Он опустился в упругую глубину.
— Слушаю вас, мэм.
Эдэя терпеливо улыбнулась и присела рядом с мужчиной. Вблизи она казалась юной и непорочной, как первый снег. Николай обдумал возможные варианты развития событий… Реальность обманчива.
— Извини.
Он прикрыл рукой зевок и мысленно поздравил себя. Леди раздраженно фыркнула — недовольная сменой правил.
— Хватит, Ник. — Она на секунду умолкла. — Будем танцевать от истоков, как говаривал мой родственник. Я познакомлю тебя со Средоточием Мира.
— Нас что здесь, трое? — поинтересовался Николай. От звона нервов тянуло взвыть.
— А чтоб… теперь я понимаю Т’хара.
— Да тут толпа… Ладно, ладно, я уже смирный.
Он не солгал — двадцатиминутный монолог леди воспринят без ярко выраженных эксцессов. Гены, ДНК, законы — абстрактные термины, тоскливый бред. Николай лениво смаковал заказанный Повелительницей сок, думал о вечном и клял время. Так уж вышло, что с теорией параллельности миров он знаком еще по НИИПС-СВ.
— Ты закончила? — спросил он, отставляя бокал. Тихо звякнуло в наступившей тишине стекло. — Твоя занимательная лекция не объясняет происходящее со мной.
— Разумеется, — чересчур поспешно согласилась Эдэя. — Мы переходим к сути, димп.
— Я тебя плохими словами не называл, — помрачнел Охотник. Его предчувствия встали на дыбы, да так и застыли.
— Это не ругательство, дитя Импульса. Явление резонанса тебе знакомо? Из него и проистекает природа димпа. Но давай по порядку. Параметры колебаний элементарных частиц материи варьируются от бесконечности до бесконечности, совпадая, они порождают лавинообразный процесс резонанса, пик которого и является Импульсом. Остронаправленной хирургической иглой, которая способна лишить части индивидуального спектра — той, что привязывает объект-личность к базовому миру. Таким образом…