— Выходи, — предложил Охотник, деликатно постучав в купольную твердь.
— Кто ты? — раздалось сзади.
Едва не упав при развороте, Николай потратил секунду на восстановление равновесия. После чего внимательно посмотрел на хозяина Палия.
Более всего Одеон напоминал помесь рыбы и неандертальца. Вольготно располагаясь в десятке метров от димпа, недоразумение природы источало злобу и смертельную угрозу, отменный набор когтей, клыков и груды мышц никак не ассоциировались с понятием мира. Демон медленно раскачивался из стороны в сторону, точно приценивался к первому блюду.
— А какая разница? — вопросом на вопрос ответил Николай. Предчувствуя атаку, он подсчитал количество бэргов. Мало, непозволительно мало.
Клинок вспыхнул.
— Грубость, Смертный, в твоем положении — не самый мудрый выбор.
Тварь пригнулась, растопыривая конечности, и зашипела. На ее груди золотом блеснул медальон.
— Не тяни, Одеончик.
Чека действия выдернута. Раскат грома, семь цветов короткой вспышки. Стремительное и яростное столкновение выродилось чередой черно-белых вспышек. «Как при окончании пленки» — успел подумать Николай, отбывая во тьму. Сознание парусом затрепетало на ураганном ветру. Не видать не зги. Какого черта? Наступило темное время суток? Одеон сдался, погиб?
Темное плотно реальности тянулось из бесконечности в бесконечность. Отчаянно ныла рука, сжимавшая эфес.
Золотой искрой мелькнул амулет. И тотчас тьму наполнили вихри снега.
Подойти к цели не то, чтобы трудно, но и не легко. То возникая, то пропадая за снежной каруселью, амулет манил, звал и предостерегал. Грань между безумием и разумом тонка и увековечена золотом. Для начала Николай коснулся глаза Одеона мечом.
Нулевой эффект.
Внутреннее напряжение чуть отступило. Хвала Великим, а то Охотник боялся, что нервный срыв его добьет. Подавив инстинкт самосохранения, подцепил амулет лезвием. Сориентировался, определяя координаты Форстеда… Холод сковывал и обещал покой.
— Чистое расточительство, — подвел Рос итог.
Открытие перехода скрутило болью — недолгой и всеобъемлющей. Тоннель перехода точно алая вена — сплетает жизнь и смерть.
Упав на обочине дороги, он несколько минут созерцал поднятую пыль. Тепло солнца медленно скользило по телу… Рядом покачивалась седая от песка травинка, упоительно пахло летом и дымом. Он распрямился. Тут же мотнуло вправо. Надо идти — собрать остатки воли и сделать шаг, затем другой… Пейзажи Форстеда раскачивались в такт. Извивы дороги, как тонкий канат над бездной, пройти по которому суждено лишь отчаянным. Подул легкий ветерок, стало легче.
Темной громадой надвинулась крепость.
— Меченосец! — эхом прокатился над мостом крик.
Лица, руки, доспехи навалились толпой. Вскинув клинок с глазом Одеона, Николай предупредил:
— Расступитесь.
— В сторону! — отпихнул любопытных Форстед. — Пропустите!
Люди вняли властному голосу. Устало шествуя мимо, Охотник пересчитывал дворцовые камни, скарб, животных. Цифра 35 отчего-то стала пределом, который сохранился вплоть до покоев Белой Леди. С немым испугом знахарки порскнули к стенам, наблюдая за искалеченным, оборванным мужчиной. Он явился, чтобы сменить их… «Поздно». — отвернулась Ведунья.
Легкое прикосновение к голове раненной соединило золото и мраморную кожу. Издав стон, Эдэя неуловимо обмякла, вернувшись в мир живых. В глазах Форстеда и Олита промелькнуло нечто вроде благоговейного страха…
— Сейчас, — встряхнулся Николай. Ему необходимо выбраться во двор, чтобы завершить начатое.
Солнце. Обычное солнце…
Тишина и напряженные лица. Едва заметное шевеление губ — народ беззвучно молился.
Пристроив амулет на плацу, Николай отошел ровно на метр и, развернувшись, остатками сил рубанул золотой диск клинком. Небо потемнело, отдаленный раскат грома нарушил гробовое молчание. Глаз Одеона бесследно исчез в изумрудном пламени.
Кто-то шумно выдохнул.
— Ты как? — опомнившись, спросил Форстед.
— Да зашибись. — Охотник ничком распластался у ног Мастера крепости.
Глава 6
Первое, что осознал Николай, придя в себя, — боль в спине — особенно неприятная в контрасте с новым днем. В распахнутом окне виднелись лазурная даль, расчерченная сизыми лентами дыма, птичья стая и золотисто-голубой стяг, трепетавший на ветру. Форстед в повседневной жизни. Мирное исполнение боевой крепости.