Димп привстал на локтях и взглянул на тумбочку у изголовья кровати. На ней вольготно располагались склянки, глиняные миски и пахучие коренья. Разнообразие лекарственных препаратов вызвало у Охотника легкий приступ тревоги. Что за опыты над ним ставили? Он переместился на пол. В углу, за прочертившими воздух полосами солнечного света, притаилось зеркало. К нему он и направился, досадуя на закостенелость тела.
— Ёк ма!
Его недовольство умножилось при виде красноватых пятен обморожений. Рубаха и штаны скроют часть отметин, но как быть с росчерком на щеке? Хотя для кого красоваться? Эдэя зла, а романов в Форстеде он заводить не собирался. Принципиально — в ушах прямо звучал ехидный голос Гранатова. Гораздо значимей боевой потенциал — неизвестные миры всегда таят угрозу. Средоточие перемалывает слабых, иное мнение — лишь сказка.
Руки, ноги и голову переполняла апатичная вялость. Немногим лучше обстояло дело с бэргами. Их в запасе, образно говоря, кот наплакал — полтора с хвостиком, все, что осталось от некогда полного заряда. Энергия испарилась незаметно, приблизив опасный момент воскрешения. Опасный ли? Абстрактность димповской теории не в состоянии низвергнуть практичность Охотника, привыкшего классифицировать опасность. А с классификатором, в нагрузку, шли антиматы… Увидеть — значит поверить. Воскрешений он не видал.
Тихо скрипнула дверь.
Николай метнулся к кровати, юркнул под одеяло и едва не застонал от резкой боли. Крохоборство сейчас не лучший выбор — стоило потратить несколько бэргов на лечение, иначе приходить ему в себя до второго пришествия.
В комнату вошел респектабельный благообразный старец при полном параде. Угловатый камзол, аккуратная круглая шапочка на голове и жезл в правой руке смотрелись весьма презентабельно. «Завидное облачение», — вздохнул Николай. Старец от порога поинтересоваться:
— Что угодно Воину?
— Воину угодно одеться.
— Но вам еще рано вставать с постели!
— А кто мне запретит?
— Ваше состояние…
— К состоянию мне не привыкать, поэтому не затруднит ли вас, любезный…
Заметив готовность собеседника возразить, Николай вежливо улыбнулся и рявкнул:
— Или меня оденут, или я выйду отсюда голым! Пугать и насаждать!
Гостя, как ветром сдуло. Отсутствовал он минут десять, а вернувшись, привел целую делегацию: седую женщину, молодую застенчивую девицу и просто Форстеда. Форстед бегло осмотрел Меченосца и изумленно ухнул:
— Ты поправился.
Седая дама немедленно подбоченилась:
— Решать мне. Веда, повязки…
— Я протестую, — немедля объявил Николай.
Он отпрянул к изголовью койки. Поняв, что гости априори не собираются учитывать его мнение, помрачнел.
— Мне необходимо увидеть Эдэю. И одеться… Да не тяните вы меня!
В панике девушка упустила из рук конец повязки и зарделась алой зарей.
— Терпение, — усмехнулся Мастер крепости. — Позволь Часте осмотреть раны. Ведунья опытная, воинов выходила не счесть.
Николай обреченно кивнул. Ситуация не критическая. Пусть его натрут мазью, сменят бинты… Увидев на месте ран красноватые рубцы, Часта охнула — лечение оказалось чересчур действенным. «Спокойно, ты видела и не такие чудеса», — одернула она себя.
— Я сделала, что могла.
— Удовлетворены? — буркнул Николай, отбирая у старца принесенный костюм. Хватит с него медицины, знахарей и утомительных процедур. Он всего лишь хочет навестить родственницу и более ничего. Решить проблему, как привык — на острие.
Костюм налез с трудом. Токи боли миролюбия не добавили. Он решительно двинулся на выход и был остановлен Форстедом.
— Куда ты, Меченосец?
— По грибы, — процедил Николай. — Я что, не вправе узнать о самочувствии Эдэи?
— Не горячись, — примирительно сказал Мастер. — Позволь, провожу. Ты спас Великую и, разумеется, достоин лицезреть ее.
— Точно? Уверены? — осведомился Николай, следуя за Форстедом. Спохватившись, хлопнул себя по бедру. — А где железка?
— В кузнице, — ответил мужчина. — Ты изрядно притупил клинок. Часть лезвия просто изъедена неведомой силой…
Рос молча проглотил информацию. Меч — его забота, но коли хозяева столь предусмотрительны, грех останавливать. И все же без оружия он испытывал легкий дискомфорт, не умея безоговорочно доверять случайному окружению. Два-три стационарных аннигилятора, тяжелый пульсатор с боевым модулятором и секционное минирование всегда способствовали добропорядочной беседе.
— Могу я задать несколько вопросов? — нарушил молчание Форстед. — Или ты не любишь рассказывать о себе?