Николай подавил зевок и кивнул:
— Аминь.
— Могу я попросить тебя, Олит? — Эдэя устроилась поудобнее. — Будь любезен, выведи этого мужчину за дверь.
— Но…
— Прошу тебя.
— Вы должны удалиться, — несколько растерялся мужчина. — Мой долг…
— Эдэя, с какого перепуга? Я приехал за миром…
Николай вдруг осознал, что его подталкивают к дверным створкам. Пытаясь возразить, глянул на новоиспеченного охранника Великой и от толчка в спину крайне быстро переместился в коридор. Рванулся обратно, ударился о торопливо закрытую дверь и проклял Олита на трех языках. Фанатик задел рубец на спине.
— Хетч с вами, болезные!
Охотник решительно двинулся прочь. Сегодня он не склонен к разбирательствам. Ни с кем.
— Что стряслось? — Веда заняла подступы к охотничьим апартаментам. — Белая Дама очнулась?
— Да. Более того, успела выставить меня. — Он приготовился нырнуть в отведенную ему комнату. Там спасение. — Позвольте…
— Вы что, поругались?
— Нет.
— Это плохо. — Она задумчиво прикусила губу. — Тебе необходимо поговорить с Форстедом.
— Прежде всего, мне необходим отдых. Потом пожрать, потом возьму чего потяжелее…
— Глупости, — подбоченилась Веда. — Ты едва оправился от ран. Пусть я менее опытна чем Часта, но я знаю…
Девушка поняла, что разговаривает с пустотой, и осеклась. С досадой фыркнув, не придумала ничего лучше пинка невинной стене.
— Грубо, — донеслось сонное бормотание из комнаты. — Не, правда, грубо…
Мерное потрескивание факелов заглушило остаток фразы.
***
Двор изменился с тех пор, как Николай выходил последний раз. Исчезли трупы, обломки лестниц, мечей, копий и доспехов. Камни поблескивали влагой и крупинками песка. Люди перестали дергаться по пустякам. Некоторые беспричинно улыбались.
«А я только выспался», — констатировал Рос, останавливаясь на крыльце замка. Двенадцать часов отдыха прибавили лени. Но воля незыблема и отточена годами муштры. Он решил устроить внеплановую тренировку — проверить себя на потенциал.
Ориентируясь на звон клинков и характерные щелчки арбалетов, достиг уголка плаца, отведенного для ратных учений. По утру уголок занимали шестеро пехотинцев и трое арбалетчиков. Переругиваясь и травя байки, они небрежно демонстрировали мастерство группе довольных пацанов. Герои светлого завтра. Николай скинул перевязь. Рассекший воздух меч гулом резанул слух опытных бойцов. Прервав затяжной бой, воины развернулись к Росу и одобрительно кивнули, увидев начертанный стальной узор.
— Поединок? — предложил один из солдат. Он улыбался, подкидывая и ловя на лету клинок. — Меня Ветром кличут, иногда мастером.
— Согласен. Возьму двоих. — Николай принял стойку, более-менее отвечавшую его скудным представлениям о фехтовании.
— Возьмешь?
— Поднимайте железо и сильвупле.
Два тусклых лезвия незамедлительно прошелестели над головой Охотника. Он пригнулся, не дожидаясь контакта, закрутился волчком и вынырнул из-под руки напарника Ветра. Боец описал мечом широкий полукруг.
Кончик лезвия чиркнул Николая по ремню.
Двор притих. Затаила дыхание ребятня, перестали щелкать тетивы арбалетов.
Правого или левого? Николай откинулся назад и тут же распрямился, высчитывая дистанцию контратаки. Противники слегка развернулись в промахе, чем он и воспользовался — выполнил двойной удар с разницей в мгновение. Бойцы растерялись, любуясь на обломки мечей в руках.
— Я… поговорю… с оружейником за сталь, — в три приема выдохнул мастер. — Ты истинный воин Меченосец.
— Мне не хватает мастерства и опыта, — честно признал Николай. — Но сломать я завсегда…
Он отлепил рубаху от спины, взмахнул руками, присел. Усталость вялыми токами струилась по мышцам. Короткий бой показал достойные результаты, но ведунья права — надорваться легко, восстановиться сложнее. Он пристроился у замковой стены, на аккуратном штабеле бревен. Закрыл глаза. Упоительно пахло нагретой смолой и хлебом, встревоженная чем-то мать бранила сына, скрипели ворота. Под перестук копыт в Форстед въехали четыре десятка пропыленных, усталых солдат. Спешились и молча устремились к бадье у колодца.
Из-за их спин появилась Веда. Преисполненная серьезности медленно приблизилась к Охотнику.
— Упражнялись?
Девушка присела рядом. Подперла голову руками, давая понять, что вопрос риторический.
— Как дела?
— Раненный умер. Их было пятеро на моем попечении, теперь четверо… — Она поникла. — Никудышная из меня знахарка.