Глава 10
В битве за неизвестные идеалы схлестнулись две живых волны, различных как небо и земля. Первая — воплощение стального великолепия. Двухцветные латы и полутораметровые овальные щиты с гербами защищали пехотинцев, позади латников возвышалась тяжелая, облаченная в доспехи, конница, над неровным рядом плюмажей сверкали наконечники копий. Чуть дальше виднелась вереница лучников в одинаковых зеленовато-фиолетовых куртках. Они время от времени синхронно натягивали луки и по взмаху штандарта спускали тетивы. Небо, расчерченное темными линиями стрел, на мгновение темнело и… все начиналось сызнова.
Вторая волна — по части выживаемости — менее удачлива. Бойцы, облаченные в потрепанные кожаные куртки, чья основная защита — слой пыли, яростно атаковали Фиолетово-Зеленых, ударялись о стальную твердь и рассыпались алой пеной. Но их упорство приносило определенные плоды. Пехота латников — фронтальная сила — мало-помалу отступала. На латах появлялись все новые и новые отметины, ломались клинки и офицерские плюмажи… Заволновалась кавалерия, копья приспустились, готовясь поразить цели.
Заинтересованно рассматривая действо, Николай опустился на сокрытые травой камни и устроился поудобнее. К свисту, звону, хрипам и воплям ему не привыкать. А вот грохот копыт непривычен.
Пехота заученно расступилась, обеспечивая кавалерии свободу маневра. Среди обломков изломанными куклами лежали убитые, раненные тянули руки к небу. И те и другие легли под копыта противостоявших сторон, сошедшихся в турнирной сече. С треском разлетелись в щепы копья, умелые руки взялись за мечи… Добавляя неразберихи, в бой ввязались пешие воины. Лучники замешкались — высок риск поразить своих, но их командиры думали иначе.
Метательный кинжал пронзил плечевой стык доспехов высокого рыжеволосого воина. Он с криком дернул сталь из раны и напоролся на копье. Копьеносец довольно отступил, чтобы тут же медленно упасть навзничь. В его груди затрепетали белые оперения трех стрел. Выбитый из седла низкорослый конник в рваном балахоне скользнул над головами бойцов, снес рыцаря и пал от клинка собрата.
Мир приобрел нездоровый багровый оттенок. Где-то вдалеке сверкнула зарница молнии.
Точно повинуясь грозовому отблеску, над бойней вспыхнул призрачный мост энергий. Наполовину белый, наполовину зеленый он вибрировал от усилий стать одноцветным. Источником выступали два мага. Оккупировав невысокие пригорки в тылах боевого строя, они плели руками замысловатые пассы.
Чуть дрогнула белизна. Изумруд отвоевал десяток метров пространства и выбросил по направлению к бронированным всадникам череду смертоносных магических копий. Попал, нанизав людей на призрачные вертела.
Охотник невольно взялся за рукоять Иллитерия. Хаос чувств требовал выплеска, а две армии с неизвестными принципами морали и веры могли подсобить — чистая незамутненная схватка на выбывание. И, в тоже время, участвовать в конфликте отчаянно не хотелось. Он колебался, удивляясь противоречиям души. Необходим контроль. Новый бой — новые печали. Зачем их множить? Часа весов дрогнула…
Раздумья оборвал магический удар. Белая ветвистая молния рассекла воздух — на секунду затмила горизонт. Наполовину ослепленный Николай только и успел, что выхватить Иллитерий. Горячим пламенем руку наполнила сила — творение Зеола с легкостью поглотило магию, даровав энергию хозяину.
— Охренеть!
Мрак в душе чуть рассеялся. У него есть меч, который не предаст. И проблема выбора решена — рыцарское воинство отчего-то причислило Охотника к врагам. Удивительно легкое разделение на своих и чужих. Прочь сомнения — угнетенное крестьянство развязало справедливую борьбу. Пролетариат восстал против буржуазии.
Раздобыв из Средоточия немудреное обмундирование, Николай прикинул расстановку сил. Стена щитов и копий начала теснить бедняков к далекому лесу. Не в состоянии преодолеть заслон противника они ряд за рядом отправлялись на серые равнины. Резкие команды офицеров рыцарства торопили смерть, рождая точечные удары кавалерии, меченосцев или лучников. Беднота огрызалась, но шансы, прямо скажем, невелики.
Николай медленно спустился в долину. Он вновь по доброй воле лез в пекло. Интересно, почему?
Тень громадного копейщика и яростный блеск глаз над верхней гранью щита прервали самокритику. Враг напал, демонстрируя малоэффективный выпад.
Отследив траекторию копья, Николай полукольцом удара рассек древко, ухватился за обломок и слегка придержал противника. Фиолетово-зеленому следовало разжать руку, отступить, но нет — предпочел умереть, будучи взрезанным Иллитерием. Распались надвое щит, доспехи и само тело. Позицию над трупом занял облаченный в кожу пехотинец, за которым гнались двое… Третьего Николай успел подцепить мечом.