— Быстрее!
— Стараемся, — за всех пропыхтел Фрат.
Он не видел ничего, за исключением спин передней пары. Да и куда смотреть? На твердыню Стратиса? Нет уж, чем меньше он видел, тем меньше боялся.
Нудно заскрипело правое заднее колесо, отмеряя расстояние, — скрипело вплоть до устланной камнями площадки перед воротами. Далее поскрипывание сменилось перестуком, платформа разгонялась.
Охотник подался вперед и, заслышав гул чего-то объемного, приготовился к столкновению.
— Навались! — оскалился Кронус.
Два удара слились в один. Врата дрогнули под острием тарана, а Николай от толчка бревна распластался на каменных плитах. Болью взорвались левый бок и рука, задетые щитовым ободом.
— Вставай!
— Сейчас…
Он дернулся и тут же понял, что выбраться не так-то легко. На него падал огненный водопад. Действуя методично, защитники города после обязательных камней и бревен пустили в ход горючую смесь. Опрокинули на голову «волкам» котел и теперь радостно орали.
— Оттаскивай! — попятился Кронос.
Растянулась в бесконечность секунда. Николай глядел, как пламя тягуче медленно ниспадало вниз, и пытался освободиться. Третья, а затем и четвертая попытки вызволили руки и одну из ног… За мгновение до жгучего касания он стремительной тенью бросился к потрепанным воротам. Ткнулся в них плечом и заметил рядом Кронуса.
— Поберегись!
Он сгреб Предводителя, а заодно и Фрата в охапку. Развернулся…
Спину и затылок лизнул огонь, неприятно пахнуло горелыми волосами. Живые люди-факелы, бывшие некогда членами таранной команды, беспорядочно кидались из стороны в сторону, орали от дикой боли; трое из них бросились к укрытию, избранному Николаем.
Димп и Кронус извлекли — первый Иллитерий, второй — булаву. Николай чуть опередил бородача, не говоря уж о Фрате. Одним ударом перерезал бежавших, оборвав мучения.
— Сигнал!
Глава отряда немного замешкался.
— Ник, ты горишь…
— Сигнал, б…
Одним толчком Фрат вознесся на таран и взмахнул рукой, призывая резервы. Попытка избавить собственную куртку от огненных языков лишила Николая обзора. Он перекатился по камням и ударился о колесо платформы. Не далее, чем в полуметре рухнул гранитный обломок. Серым крошевом хлестнул фонтан гальки.
— Хетч!
Охотник рванулся обратно к стене. В прыжке достиг верхней левой петли ворот и на лету сотворил Иллитерием яркую молнию выпада. Клинок Судеб без труда взрезал металл. Ворота лишились четверти опоры, чем Кронос и воспользовался. Презрев опасность, он вновь ухватился за таран.
Рядом с платформой звонко цокнула стрела. «Какого я делаю?» — спросил себя Николай, вновь подхватывая горевший щит. «Волки» несли горожанам смерть. Он нес смерть…
— Ну! — яростно выдохнул Кронус.
На пару с Фратом они, как могли, разогнали таран. И удача улыбнулась им. Врата рухнули, демонстрируя троице частокол пик и мечей. Регулярная стража, числом около тридцати, перегородила арку тоннеля. Чуть дальше серыми громадами высились дома, мерцали факелы, бегали солдаты. Все изменилось — мгновенно. Зеленое переплетение взрывов сотворило из пространства ядовито-болотный вихрь. Фрат прикрыл лицо рукой.
— Во пальнул Харран.
— Не спи, придурок!
Предводитель прошелся булавой по трем-четырем воякам, в число которых едва не вошел Рос. Цедя проклятия, Охотник нырнул под широкий замах напарника, атаковал закованного в латы противника и умолк. Задача непростая — он не испытывал желания убивать невинных. Он был законником, работником ЦУКОБа, и то, что Эдэя столь быстро перевела его в разряд преступников, отнюдь не означало…
— Зажри!
Рукоять Иллитерия смяла шлем и челюсть врага. Остальное довершил крепкий и точный пинок. А рядом уже новая цель…
Сталь расчертила темноту искрами и лязгом. Кронус булавой отпихнул солдата и рискнул оглянуться, за что немедля поплатился — бок вспороло копье.
— Где они?! — Фрат притиснулся к стене. — Завдар…
Подмога темной стаей достигла остатков таранной платформы и согласно приказу выстроилась ударным клином.
Куда не глянь повсюду враг. Тускло сияли доспехи и отточенный металл, бледные искаженные сомом чувств лица возникали из темноты и в нее же уходили. На этом узком пятачке пространства главенствовал страх, воины понимали одно — их противник с глазами ночи бьется словно демон.