— Не знаешь куда податься?
— У тебя сегодня что? День очевидности?
Установилась хрупкая тишина, изредка разбавляемая травяным шорохом. Рос ждал.
— Куда, ек тебя поперек?!
Лицо девушки озарила незамутненная улыбка радости:
— Отправимся на север, к Готлибу. Через этот город пролегает удобный караванный путь до столицы.
Илибис вдруг сникла. Вспомнила отца, дом, светлые чуть однообразные, но все-таки родные покои. Глупость совершила — оставила их ради сомнительного удовольствия поездки в Стратис. «Нет, не глупость», — упрямо прикусила она губу. Путаясь в чувствах, рванула поводья и устремилась прочь.
— Не к дороге! — догнал ее крик Охотника. Спустя мгновение рядом возник и он сам. — Проторенными путями двигаться опасно…
— Я понимаю. Не глупее тебя, разбойник.
— Вперед.
Николай усилием воли подавил ненормативную волну. Войн на сегодня хватит. Все, что требовалось на данный момент, — легкая, необременительная поездка. И видит небо, ни быстрота скачки, ни столичный нрав Илибис не испортят ему путешествие.
Он ошибался.
Наступление сумерек превратило спутницу в источник жалоб. Она устала, была голодна, ей разонравилось жесткое седло и «о боже мой там жуки». Она указала тысячу причин собственного недовольства.
— Привал, — коротко сказал Николай. Его же тренировали — в том числе, психологи.
Под въедливым присмотром Илибис он занялся обустройством бивуака. Собрал дрова на кострище, поставил рогатины и вертел, соорудил из веток лежанки…
— А если нас догонят? — Илибис словно приклеилась к седлу.
— Да х… и… в… — Николай отбросил охапку сучьев. — Пять минут назад ты кричала на весь мир об усталости. Мне не жалко, мчись дальше, но только в одиночестве.
От столь резкого нападения Илибис чуть растерялась. На секунду.
— Я женщина и мне простительно выказывать некоторую слабость. А ты…
— Я, — согласился Охотник. Напрасно он затеял перебранку. Нервная система у него одна. — Ты ошибаешься, Илибис.
— Да?! Кто жег и грабил Стратис, убивал стариков и насиловал, издевался над малыми и сирыми? Кто?!
— Ну про стариков ты, допустим, зря…
— Чего?
Николай устало покачал головой и, не стремясь выслушивать контраргументы оппонента, направился за будущим жарким. Какая разница — будет ли дама считать его воплощением зла или нет? Никакой. Он сосредоточится на треске, шелесте и густых тенях — упростит мироздание. Сама охота требовала концентрации. Спустя десять или пятнадцать минут он вернется с дичью к огню…
К огню? Скорей, к черной россыпи поленьев. Неподалеку от потенциального костра восседала Илибис. Любовалась на дровяной шалашик, подрагивала от ночного холодка и, что самое печальное, терпела.
«Ведь опять начну», — мысленно простонал Рос.
— Я так понимаю, огонь тебя разводить не научили. Очередная женская слабость?
— Раньше мне не приходилось ночевать в лесу, — огрызнулась она. На ее руках ясно проступила гусиная кожа.
Бросив ей куртку и упорно не замечая последующего изумления, Николай отодвинулся к костру. Найденное в походной сумке огниво мгновенно пресекло инертность поленьев. Взвились к небу языки пламени; сгустилась меж деревьев тьма, что причудливо извивалась в танце светотени, пронзаемая огоньками чего-то живого. Сколько раз она приходила? Не счесть. Он помнил вечера Атрида, поход за Иллитерием… Такой же костер и Эдэя в качестве спутницы, алые блики на ее лице…
Хватит! Николай отправил родственницу в глубины памяти, там ей место. Необходимо сконцентрироваться на планах достижения Готлиба — скорейшего достижения. Видит небо, несколько дней с Илибис приведет к гарантированной депрессии. Николай обречено вздохнул. Путешествие, вне всяких сомнений, запомнится.
***
Путешествие — сама печаль. Оно своевременно закончилось, приведя Охотника на грань. Он готов расцеловать стены города, возникшего из утренней дымки.
Белокаменная линия стен в контрасте с изумрудом полей и серебром дороги смотрелась перспективно. Под стать и купола храмов со шпилями домов, кои белыми штрихами подпирали ясно-синее небо. Ослепительные мраморные краски в солнечных лучах резали глаз. Поэтому в том, что колонны путников — торговцев, бродяг, искателей счастья — двигались к городским воротам с опущенной головой, лично Николай не видел ничего удивительного. Он и сам предпочитал не смотреть на архитектурные изыски. Его беспокоили четверо громил у ворот, методично обиравшие путников. Стража.
Сфокусировав внимание на местной валюте, Охотник спектрально раздобыл немного мелочи. Жадничать не стал. Он искренне сомневался в том, что после преодоления врат у него останутся наличные. Предчувствия не обманули. Солдаты прицельно взглянули на гостей, покрепче ухватились за пики и демонстративно замыкали.