Боль в лице трезвила, выметая хмель их головы, заставляла поднять меч и увидеть врага. Блондин уперся руками в пол. Вдох, выдох… Завдарово отродье, как он ненавидел слабость!
— Берегись!
Тот, кому полагалось валяться без сознания, проявил нешуточную резвость. «Сдаю», — огорчился Николай. К нему, с мечом наперевес, летела яростная фигура. Не оставляя времени на раздумья, распласталась в атаке… Димп опрокинулся назад. Успел схватиться за кинжал и рухнул на куски мебели — сверху навалилось тело противника.
Таверну накрыла мертвая тишина.
— Ник, — всхлипнула Илибис. Отпустив стойку, бросилась к мужчинам, распростертым на досках.
«Слух жив», — определился Николай, приоткрывая один глаз. Белесые пряди волос защекотали лоб. Чувство неприятное — волосы принадлежали покойнику, чья месть умерла на острие кинжала.
— Мое заведение, — запричитала хозяйка.
— Ник, ну не молчи же ты!
Илибис принялась оттаскивать покойника. Она видела ручеек крови на полу и это заставляло руки дрожать. За доли секунды она ощупала Ника на предмет ран.
— Я в порядке, — резковато сел Николай. Руки девушки чуток не достигли бедер. — Кровь не моя… Опять?!
Он перехватил руку леди, что вознамерилась отвесить ему пощечину.
— Ты меня напугал!
Глаза Илибис подозрительно заблестели. Что в них? Облегчение, радость, простой свет? Интересно, зачем он тратит время на анализ ее состояния? Медлить нельзя — необходимо скрыться из города.
— Бегите, — возникла рядом хозяйка. — Вижу, люди вы хорошие, не то, что эти… Ведь не первый раз ко мне заглядывают. А я и возразить-то не смею. Чуть что и папаши их — советники магистрата — натравят личную гвардию…
— Они не посмеют, — гордо вскинула голову Илибис. Осознав, что вряд ли кто поверит в ее родство с Мортаном, сникла. — А вы как?
— Я справлюсь, — нахмурилась хозяйка. — Призову стражу и посетую на разбойников. У вас будет немного времени прежде, чем чернявый очнется. Он из двоих самый опасный — весь в отца змеюку.
«Проблема», — констатировал Николай. Медлительность не значилась в числе его привычек, а посему он торопливо захромал к выходу. Достиг такового на пару с девушкой, подхватил ее за руку и устремился к конюшне. Вопреки сомнительной действительности его радовала собственная предусмотрительность. Взнузданные лошади с притороченными к седлам тюками амуниции нетерпеливо дожидались в стойлах. От двоих беглецов требовалось лишь вскочить в седло, что они и проделали с должной торопливостью.
Им предстояла новая скачка по еще тихим улочкам города к западным воротам, откуда начиналась прямая как стрела дорога к Фаду — резиденции правителя Фадассы.
— Не гони, — окликнул девушку Николай.
Незачем привлекать внимание стражи, что восседала на камнях, обрамленных бурой травой. Доблестные воины резались в увлекательную игру, но чем черт не шутит — могли и задержать всадников, нарушивших их покой.
Топот копыт разнесся под сенью арки ворот. Свобода придвигалась рывками — в такт ударам сердца.
«Погони нет», — отметил Николай, выбираясь за городскую черту. Вспаханные поля, далекая линия леса, накатанная колея и полное отсутствие преследователей подействовали ободряюще. Настроение задано. И поддержано — среди великолепия птичьих рощ и под лесными сводами, на цветочных полянах и на шатких мостиках через искристые ручьи, перед травяными волнами равнины, рассеченной дорожным клином…
— Ник, — окликнула спутника Илибис, странно отставая. — Я это… — Как можно тверже закончила: — Мне необходимо остановиться.
— По поводу, — сухо осведомился Николай. Увидел румянец на щеках спутницы и вздохнул. — Прям уверена?
— Я от волнения.
Она спрыгнула на землю и незамедлительно скрылась в травянисто-кустарниковых зарослях. Зеленый барьер листвы стремительно сокрыл изящную фигурку. Покопавшись в сумке, Николай за неимением лучшего извлек на свет кусок мяса, запеченного в тесте. Бегство бегством, а о протеине забывать не след. Рос с усмешкой потрепал скакуна по холке, обратил взор на небо, затем на горизонт…
Минуты обманчиво плавно утекали вдаль. Да где она? Николай оглянулся. Кусок мяса замер поперек горла. Из покинутой беглецами лесной полосы выползали на дорогу пылевые клубы. Сквозь них размытыми тенями просвечивали воины — много воинов. Должно быть магистрат послал в погоню все доступные силы. Скорость их продвижения завораживала. Секунду или около того Охотник медлил, пересчитывая блики доспехов, внимал глухому рокоту и звону живой волны.